Рассказы Чумы

Глава 51. Корабль

Минуло две полных луны с тех пор, как последние из атлантов очутились в Афинах. Эвмел практически выздоровел и более не нуждался в целебных прикосновениях Эврифеи. Он все чаще ходил на берег и иногда проводил там целые дни, подолгу смотря на тонкую полоску моря, соприкасающуюся с ярко-голубым небом. 

Молодые супруги были полностью поглощены друг другом. Тартес нашел работу в городе и себе, и жене, а вечерами они гуляли по широким улицам, вымощенным каменными плитами и ели засахаренные яблоки, купленные на местном рынке. Время летело быстро и беззаботно. Эврифея с радостью окунулась в новый быт, где ни строгий отец, ни любимая сестра более не имели над ней власти. Свобода и счастье кружили голову, и оба — и Тарт, и его возлюбленная — незаметно отстранились от Эвмела. Впрочем, последнему никто и не был нужен. 

Совсем недавно он владел огромной равниной, купающейся в дарах природы. В его распоряжении была самая могущественная армия на континенте. Чужаки покорялись силе атлантов, друзья считались с их превосходством. 

Теперь же Эвмел чувствовал себя беспомощным калекой, питающимся за счет своего младшего брата. Внутренний голос то и дело напоминал хозяину о прошлом и подстегивал к поступкам. Упрямо сжав губы, Эвмел думал от зари до зари — и не мог ничего придумать. Бездействие угнетало его. 

В один из таких дней он ходил взад-вперед по прибрежной полосе и размышлял над свитками, оставленными ему отцом. Эвмел великолепно помнил каждый начертанный значок, и пытался найти в них хоть какой-то скрытый смысл. Задумавшись, владетель погибшего острова не заметил, как взял палку и принялся рисовать на мокром песке. 

Окончив, он рассеянно отошел назад, чтобы посмотреть на рисунок со стороны. План в точности повторял тот, что был изображен на папирусе. Как же отыскать это место, возможно, способное возродить былое могущество Атлантиды? Мир так велик — а тот, в котором очутились они, и вовсе неизвестен для них. 

— Удивительно, — неожиданно произнес голос сзади, — если я не ошибаюсь, это библиотека Мусейона? 

Эвмел отпрянул и обернулся. 

Позади него стоял старик в светлом шерстяном гиматии. Короткая борода и вьющиеся седые волосы придавали ему благообразный вид. 

— Вы видели здание до пожара? — продолжал неизвестный. — Вам следует запечатлеть это на свитке — чтобы сохранить свое знание для потомков. 

Сбитый с толку, атлант смотрел на говорящего. Сотни мысли роились в его голове. 

— О, я забыл представиться, — старик наклонил голову в приветственном жесте. — Анаксагорас. Путешествую, мыслю, пишу. Именно в таком порядке. А вы… Я так полагаю, не из наших краев? — он с любопытством рассматривал золотистые волосы собеседника. 

Первое желание отправить навязчивого чужака подальше прошло, и Эвмел ответил легким поклоном, стараясь не показать своей заинтересованности: 

— Эвмел. Нет, мы издалека. 

— Мы?.. Вы не один? Позвольте, позвольте. Ваш рисунок весьма удивителен, но я осмелюсь предложить выпить чашу приятного, молодого афинского вина у меня дома. Там мы сможем поговорить со всеми удобствами. 

… Дом Анаксагораса оказался недалеко от побережья. Старик болтал без умолку, и Эвмел мог молча наслаждаться вином, пока тот говорил за двоих. 

— Эти варвары… Сжечь такие ценные свитки! Безбожники. Мы многое потеряли вместе с ними. 

— О чем вы? — неосторожно молвил гость. 

— Как, вы не знаете? — уставился мыслитель на него. — Хотя… оно и понятно, раз вы издалека. Я говорю о библиотеке Мусейона (*Александрийской библиотеке, прим. автора). Той самой, чей план вы с такими подробностями изволили изобразить на песке… — Сердце Эвмела при этих словах исступленно забилось. — Треклятые римляне. Им все нипочем, что жечь — дома, людей, знания. Когда я был еще в расцвете сил, они напали на Миср и подожгли корабли на пристани. Огонь перекинулся на побережье, и, собственно, пожрал половину собранных свитков. Вся моя юность прошла среди них… 
Но что-то я заболтался. Хотелось бы послушать и вашу историю — о, я уверен, что она весьма удивительна, — старик наполнил свою чашу вином доверху. От взгляда цепких глаз его собеседнику сделалось не по себе. 

«Не так прост, как кажется», — подумал атлант, а вслух сказал: 

— Две полных луны назад я и мои товарищи очнулись, будучи выброшенными на берег. Мы потерпели кораблекрушение, плывя на восток за свежими пряностями. Ничего интересного, — и пригубил напиток. 

— Две полных луны, говорите? — хозяин дома пристально поглядел на него. — Но почему бы вам не послать весточку своим родственникам или слугам за море, чтобы они отправили другой корабль? 

Проклиная мысленно всех и вся, Эвмел неторопливо ответил: 

— К сожалению, мы плыли на этом корабле всей семьей. Так что вести отправлять некому. 

— Какая неосторожность, — покачал головой Анаксагорас. — Сочувствую, весьма сочувствую вашим потерям. 

Повисло неловкое молчание. Эвмел допивал вино и думал, как бы побыстрее откланяться. Внезапно мыслитель нарушил тишину: 

— Если я верно вас понимаю, вам совсем некуда податься? Но где же вы сейчас обретаетесь? 

— Да, это так, некуда, — вынужден был согласиться атлант. — Нас приютили добрые люди. 

— Добрые люди? Добрые люди вывелись, когда первый римлянин ступил на эту землю, — Анаксагорас покачал головой. — Вот что я вам скажу. Вы мне очень понравились, Эвмел; вы производите впечатление человека умного и мыслящего. Завтра утром я отплываю из Афин; довольно, я и мои слуги и без того задержались в этом великолепном, но не родном нам городе. Мы держим путь как раз в Миср; я давно хотел изучить остатки сохранившихся после пожара ценностей и искал по такому случаю проводника. Но нашел нечто гораздо лучше проводника — вас с вашим восхитительным рисунком. Не желаете ли разделить с нами дорожные трудности? Ваша семья, разумеется, также приглашена в качестве дорогих гостей. 

Эвмел онемел. 

Лучшего и желать было трудно — несмотря на то, что старик вызывал у него недоверие, отказаться от такого он не мог. Атлант уже почти смирился с потерей Ореса, а тут ему предлагают возможность добраться до места, где могут быть сокрыты тайны его предков. 

Но согласиться сразу значило выдать себя. 

— Мне стоит посоветоваться с родственниками, — осторожно сказал правитель. 

— О, конечно, конечно же. — Анаксагорас встал. — Корабль отплывает завтра в полдень; думаю, у вас будет достаточно времени. Вы легко отыщете нас на пристани. 

… Взволнованный Тартес набросился на Эвмела с упреками. 

— Брат! Мы уже думали, что что-то стряслось. Ты ведь еще не выздоровел до конца! Стоит ли гулять по побережью в такое время? Вечерняя прохлада еще никому не шла на пользу! 

Эвмел скривился. 

— Я удивлен, что ты вообще заметил мое отсутствие. 

Смущенный неожиданным тоном, Тарт замолчал. Эврифея украдкой переводила взгляд с одного на другого. 

— Завтра утром мы отплываем в Миср, — атлант предпочел сделать вид, что ничего не произошло. 

Эврифея чуть слышно вскрикнула. 

— Но… Эвмел… как же… — Тартес опешил. — Зачем? 

— Так надо. Будьте готовы к полудню. 

* * * 
Теплый ветер трепетал в легких парусах. Одинокий корабль необычной округлой формы едва заметно покачивался на спокойных волнах. 
Эвмел еще издалека увидел фигуру, закутанную в теплый гиматий. 

Анаксагорас, заметив их, просиял. 

— Я был уверен, что вы оцените мое предложение по достоинству, — он слегка поклонился Эврифее. — Ваша жена удивительно прекрасна! 

— Это не моя жена, — сухо ответил атлант. — Тартес — мой младший брат, — представил он рядом стоящего. 

Старик, не обратив внимания на холодность в голосе своего гостя, повернулся к Тарту. 

— Так, значит, это вы — счастливый обладатель подобной красоты? Признаться, я вам немного завидую. — Растерянный Тартес не знал, что ответить на это. — Прошу, ваши комнаты уже готовы. 

На чужом корабле царила тишина. Не было видно ни слуг, ни гребцов. 

— Чуть позже я познакомлю вас с триерархом (*капитан корабля у римлян. прим. автора), — мыслитель поднялся по лестнице за ними. — А это мой спутник, Луций, — он показал на замершую на носу палубы фигуру в черном длинном плаще. — Сейчас прошу вас расположиться в своих комнатах. Обед будет готов с минуты на минуты. 

Эвмел поблагодарил и прошествовал в указанном направлении. Тартес и Эврифея последовали за ним. 

* * * 
Гадер с детства слыл везунчиком. Вот и на этот раз кошель с золотом, который архонт всегда брал с собой, сослужил ему добрую службу. 
До города он добрался на удивление быстро. Почти сразу сменил промокшую одежду на длинный теплый гиматий. Ближе к вечеру отыскался и ночлег, и теплая жаровня, и чаша с вином. Хозяину Гадер представился странствующим путником. 

— Неспокойные времена вы выбрали, ну да вам виднее, — вздохнул тот. 

За один вечер от болтливого грека атлант узнал о Коринфе, в который попал волею судеб, все, что только было возможно. Еще несколько дней он размышлял о том, что услышал. Больше всего острый ум смущало существование ранее неизвестной Великой империи (*Рима, прим. автора), распространившей свою власть и на греческие поселения. 

Гадер легко освоился на новом месте, и без труда овладел местным диалектом. Когда на небо взошла очередная полная луна, архонт решил покинуть поднадоевший город и отправиться в соседствующие с ним неподалеку Афины. 

Афины, где еще, несмотря на нападки римских консулов, еще сохранилось некое свободомыслие, порадовали своим жизнелюбием. На второй день пребывания Гадер посетил местный рынок — по его мнению, с большинством самых интересных новостей можно было познакомиться только там. Один из особо бойко лопотавших торговцев оживился, заметив золотоволосого чужака. 

— Ваш брат покупает только у меня! — грек приветственно замахал руками. — Попробуйте — таких засахаренных яблок вы не найдете во всех Афинах! 

Гадер, невольно привлеченный, подошел к медным подносам и остановился, взяв в руки облитый медом спелый плод. Торговец наклонился и дружелюбно спросил: 

— Как поживает светлый Тартес и его прекрасная супруга, Эврифея? 

Гадер выронил фрукт. 

— Осторожнее, — запричитал грек, — осторожнее! Но если вы возьмете весь поднос, так и быть, одно яблоко я уступлю. 

Через несколько мгновений и два золотых Гадер узнал все, что его интересовало. Ровно в полдень он был уже у ворот дома, где, по словам торговца, жил Тартес. Про другого, Эвмела, грек ничего не знал, но архонт рад был и этим новостям. 

Слуги дома только покачали головами, когда Гадер спросил у них о чужаках. Один из них пожал плечами и ответил: 

— Я слышал, как кратия сильно плакала утром. Господин говорил что-то об отплытии сегодня в полдень. 

Атлант спросил, помнит ли слуга, куда их гости собирались отбыть. Седовласый грек серьезно задумался. Маленький смышленный парнишка, в нетерпении прыгавший рядом с ним, закричал: 

— А я слышал! Слышал! В Миср! В Миср! — и задергал старшего за хитон, требуя обещанное лакомство. 

… Тень от гномона едва перевалила за полдень, когда архонт оказался у морских ворот. Волны неспешно набегали на желтый песок, стирая следы стоявших здесь совсем недавно людей. Далеко, там, где море касалось голубого неба, маленькой точкой на солнце прощально сверкнули белые паруса.