Рассказы Чумы

Глава 69. Недоверие

Девушка отбросила волосы, покрутилась перед зеркалом, слегка выгнув спину назад. Поправила воротник надетой под комбинезон белоснежной рубашки с коротким рукавом. Придирчиво завела за ухо выбившийся из общей массы локон. 

— Никогда не понимал женщин, — заметил Брань. — Тебя ведь все равно никто не увидит. 

Чума выпрямилась. Не глядя, холодно заметила: 
— Тогда для чего ты, Брань, каждый раз вечером начищаешь свои ботинки? Тебя ведь все равно никто не увидит. — И, повернувшись вполоборота, лукаво подмигнула Гладу. Глад заинтересованно разглядывал древний журнал, валявшийся на столике, сдувая пыль, ненароком забившуюся между пожелтевших страниц. 

Брань проворчал: 
— Обувь, между прочим, требует за собой ухода. 
— Я тоже, — засмеялась Чума. — Ладно, пока, уважаемые. К вечеру буду. 

Глад, не отрываясь от журнала, изобразил прощальный взмах ладонью. 
Красный ничего не ответил. 

— Я, пожалуй, тоже прогуляюсь, — произнес молчавший до того Мор. 
— Да всегда пожалуйста, — равнодушно ответил Глад. Слишком равнодушно. — У нас выход всегда свободный. Вход только платный. — Брань захохотал так, что из глаз брызнули слезы. 

Никита растерянно крутил головой. 

— Да иди, иди уже, — отсмеявшись, сказал ему Брань. — Наш товарищ шутить изволит-с. 

Никита пожал плечами, накинул жилет и пошел в прихожую — обуваться. Глад громко сказал: 
— Чуме надо поучиться у тебя собираться, Мор, — и пронзительным взглядом показал красному на выход. Тот задумчиво кивнул. — Оделся, обулся и на выход. И никаких получасовых демаршей у зеркала. 

— Счастливо оставаться! — крикнул Никита из прихожей. 

— Ты тоже будешь к вечеру? — хмыкнул Брань. Но бывший студент уже защелкнул за собой замок. 

— Однако… — протянул Глад. Красный уже был на ногах. — Подожди немножко. Дай ему чуток оторваться. — Всадник легко вскочил с дивана. — И как ты думаешь, куда это наш новый друг намылился? 

— Вот это мы сейчас и узнаем, — зловеще ответил Брань. Он подошел к окну и выглянул. — Можно уже идти. 

К тому времени, как они вышли на улицу, Мор уже взошел на виадук. 

— Два года наш новенький вел себя, как мышонок в лапах у кота, — рассуждал вслух Глад, неспешно пересекая дорогу. — И два года ни одного проблеска магии. Но это ведь не повод исключать его из наших рядов, верно? 

— Не повод, — поддакнул красный, оглядываясь на машины. — Давай поднажмем. 

Всадник согласно прибавил шаг. 

— Самое интересное, что артефакт его отчего-то слушается. Ну, по крайней мере, не отторгает. Он может им убивать, хотя, как я заметил, это ему не шибко нравится. — Встречная «Волга» громко посигналила велосипедисту, проезжавшему рядом. — Но мы так до сих пор и не выяснили, как у него оказался серп. Эта сказочка про доброго дядю, принесшего оружие нашему студенту в зубах, выглядит слишком наигранно. 

— Я все же не думаю, что он врет, — возразил Брань, пиная камушек, подвернувшийся под ноги. — По крайней мере, не во всем. Что, если серп ему действительно отдал Смерть? 

— Отдал, а потом исчез из вида? — нахмурился Глад. — Бредом попахивает. 

— Мы же не знаем, что его заставило так поступить, — не согласился собеседник. — На это могла быть тьма причин… 

— Все твои аргументы основаны только на этом. Ты даже Никите соответствующее имечко подобрал — Мор. Отчего ты так уверен, что это был наш брат? — Глад был недоволен. 

— Описание, — не сдавался красный. — Ну хорошо. Если это не Смерть, тогда кто? Кто еще мог подкинуть, отдать, я не знаю, продать Никите его оружие? 

— У нас так мало врагов? Крылатые. Темные. А описание… Ну, под эти характеристики подойдет любой первый встречный. 

— Светлые не смогли бы взять серп в руки, — поднял палец вверх Брань. Мор впереди свернул к дорожке, ведущей в парк. — Тихо! 

Когда юноша скрылся из вида, всадники последовали за ним. 

— Зато они очень хотели бы видеть среди нас кого-нибудь из своих, — сказал Глад, вытирая со лба пот и расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке. Июльская духота давала о себе знать. — Особенно учитывая, что серп основной артефакт и дает право командовать нами всеми, так сказать. 

Они углубились в раскидистую рощу. Дорожка вилась кольцами, петляя то влево, то вправо. Здесь было прохладнее. Подул свежий ветерок. Привыкшая к людям белка прыгала по ветвям, изредка пробегая вниз по стволу в поисках еды. 

Внезапно тропинка оборвалась. Глад еле успел дернуть названого брата назад. 

— Стой! — зашипел он. 

На небольшой поляне стояло несколько скамеек. Мор дошел до одной из них, стоявшей в середине, и присел, после чего начал озираться вокруг. Видно было, что юноша кого-то ждет. 

Всадник потихоньку утянул красного в кусты. Они молча переглянулись. 

— Похоже, у него встреча, — прошептал Брань. 

Из зарослей шиповника напротив вышла девушка в легком ситцевом платье. Красная ткань легко ниспадала с груди и талии, расходясь полусолнцем чуть выше коленей, оголяя длинные, красивые ноги. Русые волосы, заплетенные в длинную косу, светло-голубые глаза, прямой аккуратный носик, чуть припухлые губы. Она так же, как Мор, огляделась, едва выйдя на свет, затем прямиком направилась к сидевшему. 

— Ни-че-го себе! — по слогам произнес Брань. 

— Она его видит, — закусив губу и тяжело дыша, сказал его старший товарищ. — Она его видит! Какого черта? 

Девушка, мягко улыбаясь, села на скамейку и о чем-то тихо заговорила. Всадники не могли расслышать ни одного слова. Затем она вдруг положила голову на плечо Мору. 

— Что за черт? 
— Выглядит, как свидание, — отозвался красный. 
— Вот то-то и оно — выглядит как или все-таки свидание? 

Ветер донес до них обрывки фраз. 

— …любишь… 
— … 
— … 
— … можешь мне верить … 
— … 
— … обещать… 
— … не обманываешь меня? … 

Брань наморщил нос. 
— Да точно у них свидание, — убежденно проговорил он. — Ай да Мор! Ай да студент! 
— Если это свидание, я его лично пришибу, — отреагировал Глад. — Какого черта он маячит непонятно перед кем? Почему разрешил до себя дотронуться? 

Девушка наконец отодвинулась, одернула платье. Встала, и, послав воздушный поцелуй, исчезла в кустах, откуда явилась. Мор, страдальчески вздохнув, пошел на выход. 

Когда Никита миновал их, Глад выдохнул: 
— За ней! 

Они бросились через поляну. Шиповник раздвинулся, выводя всадников на нелепо вымощенную полуразвалившейся плиткой дорожку. Далеко впереди мелькнуло красное платье. 

Всадники ускорили шаг, однако девушка не приближалась. 

— Быстрее, — запыхавшийся Глад толкнул красного в плечо. 

Платье скрылось за поворотом, братья перешли на бег. Дорожка уперлась в решетчатый кованый заборчик. Брань не глядя перемахнул его, старший последовал за ним. 

Небольшая полоса деревьев, и они оказались на дороге. Перекресток расходился в три стороны. Поблизости не было видно ни одного пешехода. 

— Твою же… — выругался длинно Глад. 
— Что делать будем? — практично спросил Брань. — Зададим Мору трепку насчет свидания? 

Всадник отрицательно покачал головой. 

— Нет смысла пока что. Если это свидание, то не так уж страшно, девке этой все равно никто не поверит, максимум, в психушку сдадут. А вот если это не обычное желание покрасоваться перед женским полом, то мы покажем ему, что следили за ним, и спугнем. Подождем до следующего раза. 

— А если следующий раз стукнет через десять лет? Мы и без того два года ждали. 

— Надо будет — и десять, и двадцать подождем, — хмыкнул Глад. — Нам торопиться некуда. И еще — знаешь что? 

— Что? — Брань потер шею. 

— Ты разве не заметил, что у этой барышни, так романтично выбравшейся к нашему Ромео из кустов шиповника, не было на коже ни одной царапины? 

*** 
Никита сам не знал, как согласился на эту встречу. Мужчина, подкарауливший его в туалете, когда он со всадниками отправился на очередные посиделки в кафе, доверия не внушал. И если бы он так, с ходу, не пообещал избавить Никиту от того белобрысого, Скворцов ни за что бы не доверился ему. 

— Выйдешь, как сможешь, главное, один, — напутствовал тот его. — Я сам присоединюсь к тебе. Выбери местечко потише. 

— А если нас увидит кто-нибудь? — юноша никак не мог решиться. — Да меня братья прибьют, что ничего не сказал им. 

— Не волнуйся, — улыбнулся темноволосый. — Я все устрою. 

Когда Чума собралась прогуляться, Скворцова словно осенило. 

«Я ведь тоже могу отправиться на прогулку», — подумалось ему. — «И предлога искать не придется». 

Барышня, выскочившая из кустов, изрядно его напугала. 

— Спокойно, — засмеялась девушка, присаживаясь рядом, — это я. Не узнал? 

Никита чуть не подавился. 

— Как это так? 
— Ничего трудного. Потом как-нибудь научу. Но мы здесь не за этим сейчас. 

Скворцов вздрогнул, когда она прижалась к нему, нагло положив голову на плечо. 

«Черт возьми», — горько подумалось ему. — «Только вроде все успокоилось». 

— Ты, наверное, не любишь убивать? — вдруг спросила она. 
— Не люблю, — честно ответил парень. — А что? 
— Ничего. Привыкнешь потихоньку. Ты можешь не переживать насчет Иерема. 
— Иерема? 
— Того Крылатого, который тебе всучил серп. В общем, больше на твое спокойствие он посягать не будет, можешь мне верить. Но взамен хотелось бы заручиться твоей дружбой. 
— Это как? — не понял Скворцов. 

Она быстро-быстро зашептала, прильнув к его уху. Никита удивленно слушал её. 

— Я могу тебе это точно обещать. — Закончив, девушка с улыбкой посмотрела на него. 

Никита-Мор сглотнул слюну. 

— А ты не обманываешь меня? 

— Нет. У меня есть хорошие доказательства. Я тебе непременно их предъявлю. Чуть позже. Главное, чтобы ты был на моей стороне. — И, одернув платье, она послала ему воздушный поцелуй. 

Скворцов вздохнул. 
Похоже, даже став всадником, он не избавился от чудесной способности притягивать к себе неприятности.