Рассказы у камина

Размер шрифта: - +

Аххкр

Руки, связаны сталью наручников; крепче чем любые узы. Узы дружбы, узы доверия – все это было, естественно. Но сейчас Блека Тернера связали еще и узы крови. Иногда случайные встречи или неожиданные знакомства становятся куда более фатальными, нежели чем долгие годы вместе.
С убитым подельником Блек познакомился в одной из забегаловок Америки, где-то на краю бескрайней полупустыни. Все что у них было – два ствола, да отчаянные головы. Наверное, еще присутствовало яркое уголовное прошлое; желание жить красиво и ни в чем себе не отказывать.
Они вместе совершили одно из самых дерзких ограблений банков за ближайшие пять лет: три трупа и полмиллиона долларов в придачу. Все просто, или наоборот? Скорее трудно: многие думают – ограбил и все, ты богат; на самом деле такие деньги еще надо куда-то перевезти незаметно, поделить и остаться в живых.
Эти двое смогли очень многое вместе – они из команды в семь человек, совершавшей ограбление; остались живы – остальные кормят червей. Согласитесь: двое это уже много.
Самонадеянность и безрассудство, одна из черт характера, позволяющих эффективно грабить банки. Она же одна из тех черт, приводящих за решетку быстрее, чем в могилу. Блек был слишком самонадеян, швырял деньги, снимал проституток, покупал дорогие вещи. Богатство ударило в мозг, парализуя остатки разума.
Так они вдвоем и попали за решетку, так же вдвоем сбежали… Неразлучная парочка двух психов – один думает, другой стреляет. Говорят, отмеряй – потом режь. Многие так и не научились ни думать, ни стрелять как следует.
Перестрелка с полицией, дерзкий побег, убийство. За один этот перечень им уже грозила вышка. Но, как всегда в этой жизни, оставался последний никому не нужный шанс. Всего-то и нужно, что пересечь пустыню раскопать тайник и скрыться тихо и незаметно, пока не замели. Дел-то!
Если дела не ладятся, то окончательно. Сначала взорвалась машина конвоиров, потом перекрыли шоссе. Подельник, пристегнут к левой руке Блека наручниками. А с воздуха отправили вертушку – не скроешься.
Остается ли шанс? Шанс, когда ты не ел пятый день (голодовка в знак протеста против произвола полиции, вышла боком, но и не поддержать сокамерников было тоже нельзя). Шанс, когда ты обложен со всех сторон, а твою руку оттягивает полумертвый товарищ? Да, есть: началась песчаная буря (с вертушки не видно ни черта), поиск беглых преступников временно приостановлен. Впрочем мало кто верил, что они выживут без еды и воды, без навигации и оружия (койоты по прежнему опасны).
Но Блек выжил – тащил на себе тело друга целых два дня по пустыни. Ориентироваться приходилось по тусклому солнцу, едва пробивающемуся сквозь песчаную завесу. Наручники снять не получилось, он пытался их разбить камнем или открыть чем-нибудь. Мало эффективно. Также хотел отрезать руку бывшему собрату, но тот еще вяло постанывал, едва шевелясь.
Когда улеглась буря, палящее солнце взошло. Беглецу добавил Господь дополнительное испытание: палящий зной. Блек обессиливший, голодный и совершенно отчаявшийся; упал в песок, около кактуса. На целые мили вокруг было безлюдно, радовало одно – поиски скорее всего прекращены. Огорчала смерть подельника. Тот уже совсем не шевелился и стал подозрительно тяжелым.
Желудок бешено урчал, подобно движку какой-нибудь Феррари. Сил идти не было, а до цели оставалось совсем немного. Блин, даже освободиться не получиться: нечем.
Только ворон, вычислив лакомую добычу кружил над ними. Нарезал круг за кругом, подозрительно поглядывая на будущую добычу. Он сел на ближайший камень и загадочно вышагивая траурный марш, презрительно смерил преступника взглядом.
– Ну, что уставился! Прибью и съем! – скорее голос отчаяния, нежели чем матерого преступника.
– Ккрасиво к..коворишь, зачем меня? Кккк… ар!
– Черт! Я, конечно дурь употребляю, иногда, но ни один ворон со мной не говорил! Господи, неужели я спятил! Или я мертв? – вопрос оставшийся без ответа.
Птица подлетела к безжизненному телу и стала осторожно выклевывать глаз. Труп встрепенулся и стал жалко отбиваться от птицы, та в свою очередь не отступалась от своего: мерно подлетала и с силой долбала клювом глаз жертвы. Брызнула кровь. Пустыню огласил слабый стон.
Блек замер, наблюдая как зачарованный за трапезой падальщика. Его подельник настолько ослаб, что был уже не в состоянии даже смахнуть приставучее животное. Труп повернул окровавленное лицо в сторону Блека и открыл глаза – в них ничего не отражалось, безликая пустота.
– Ппомоги… – тихий, едва слышный стон.
Блек отвернулся, птица продолжила свое кровавое дело. Тихие стоны, да шорохи. Шорохи крыльев, совсем не ангельских.
– Спасибо, Блек, спасибо!
Мужчина резко обернулся, его лицо было бледное от ужаса, тело трясло. Ворон говорит? Это говорит он, или ему мерещится? Такого не бывает. Господи, да о чем он вообще думает – его товарища едят заживо, уродует какая-то птица, а он размышляет о своих галлюцинациях!
– Брысь! Брысь отсюда, тварь поганая! – смахивал он ворона, раз, другой, но тот лишь отошел на почтительное расстояние и стал ждать.
– Сам-то, ты кто? Разве не тварь, ккаррр. Я ем и ты ешь!
– Никогда, ни за что! Я не буду есть живых людей! Сгинь, сгинь монстр!
– Ккрасиво… кккарма тебя дерри! Но не живых можно… ккарр.
– Нет!
– Почему?
– Память предков, противно в конце концов! – смутился Блек.
– Кккаррма…[немного мечтательно] память по тваррям, как ты? Горреть вам в аду нечисть поганая! Ккк…арр.
– Падальщик, урод, ты выклевал моему другу глаза! И кто из нас урод? Сгинь!
– С ккарркой стати? Тут еда… [хищно] Почему ты не ешь? Стыдно? Аххкр- Аххкр [похоже на злорадный смех]!
– Я не монстр, нет, я не монстр! Слышишь, тварь проклятая! Я человек [не очень уверенно].
– А я нетт… Аххкр! Разве ты человек? Ты ггррабил и насиловал себе подобных, ты убивал… ккаррма…все к тебе возвращается. Разве испорртит последний день вкусная трраппеза? Мы уже прригготовили тебе теплое местечккко!!! Аххкр, Аххкр, Аххкр [безлико и многолосо].
– Откуда, ты знаешь? Она сама! Сама этого хотела! Я просто помог ей! Черт, да она тащилась от этого, ясно! – испуг проник в сердце Блека. Эта тварь, что всю его жизнь знает?!
– Ккрасиво к..коворишь! Врун! Сама хотела… Аххрк, ахрр [смех взахлёб] Аж, трри ррраза! И головой в колодец! И ножжичком по горрлышку!
– Кто, ты чудовище?!
– Сам ответил!
– Господи, нет!!!! – крик Блека разнесся на всю округу. Он был полон отчаяния и безумия.
Блек сидел, схватившись за голову и мерно покачивался. По рту стекали слюни, а в глазах стояли слезы. Ноги беспощадно била дрожь. Он что-то бормотал себе под нос: какую-то несуразицу. С виду бедняга совсем спятил.
– Я пррришел за тобой! Хочешш второй шанс? Ты еще можешь выжить, достать те деньги, купить дом, родить себе детей: жить крак все, крак все, разве ты не мечтал?
– Да я хочу, хочу, чем я могу искупить все, что натворил!?
– Ешь.
– Труп?
– Он еще живой, шшевелится!
– Я не могу! Я же человек, я не чудовище, не монстр, не подонок!
– Пррравда? Ккаррма… на все своя кккраррма! Хочешь жить, съешь!
Ворон, меланхолично поводил крыльями, огляделся и вспорхнул. Лететь ему не далеко: до следующего.
***
Блек жевал, сглатывал и снова пережевывал. Желудок насыщался медленно, но верно. На стоны подельника приходилось не обращать внимания. Блек еще не успел обглодать руку, когда подъехала машина. Бравые ребята в полицейской одежде и с пистолетами скрутили беглеца раньше, чем тот успел подняться на ноги.
– Бедолага спятил! Смотри, он нас как будто и не видит!
– Тащи его в машину, медики, пусть сами разбираются!
– Ворон! Ворон! Он приходил, за мной! Слышишь! Я ел! Ел! Ворон!



Александр Бахия

Отредактировано: 15.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: