Равенна. Волк во тьме

Глава 7

В шоке смотрю на чудо, доверчиво заглядывающее в глаза. Огромное существо, сравнимое с пятиэтажным домом, припало к земле, водя изумрудным гребнем, сияющим, как тысяча звезд, по земле. Лапами подползал ближе ко мне, отпрыгнувшей от неожиданности на несколько шагов назад. В процессе месил грязь и подгребал под себя, пачкая невероятную чешую. Не могла позволить этому извергу делать это с такой красотой.

- Чего ты хочешь?

- Служить хозяйке, - какой безапелляционный, но и я сдаваться не собиралась. Монстр, необдуманно спасенный мной, совершенно не хотел покидать этой край без меня. Точнее, он никуда не уйдет без ведьмы-спасительницы. И как мне его спровадить? Скоро людям надоест ждать наши бесконечные дебаты, и доложат Дею, если уже не доложили. А мы только договариваться начали, жалко. Не простят мне вылазку, пусть и к раненному, но так же опасному ящеру.

- Я не могу тебя оставить здесь, понимаешь? – дракон на секунду приподнял свою могучую морду, чтобы вновь упасть, разбрызгивая глубокую, наполненную мусором лужу. Меня, как рядом стоящую, окатило небольшим водопадом, а Акхор хитро улыбался. Пытаюсь стряхнуть с себя плохо пахнущую воду, но кто-то уронил и свое крыло, поэтому мне только и оставалась, что стоять и зло смотреть на эту животину. Ну почему, увидев истекающего кровью и дрожащего от чувства скорой смерти дракона, не пройти мимо. Сама ответила на свой вопрос, не получиться бросить беззащитное существо на растерзание неугомонным человечкам, непонимающим детей магии. Дракон казался мне таким родным и давно забытым, что подхожу ближе к этой грязной глыбе, и кладу руку ему на морду. Глаза против воли загораются зеленым светом, выжигая мой родной карий.

***

-Акхор! Быстрее! – женщина в панике, трясущимися руками передает корзину, накрытую сверху пледом с красными цветами, - Ее никто не должен найти до нужного времени, защити дитя.

Из маленького укрытия слышались детские всхлипы. Ребенок, не увидевший тепла материнского тела и не узнавший что такое молоко матери, покидал дом, где его родители были так счастливы, и надеялись вырастить здесь свою дочь. Малышка хотела разразиться плачем, от боли, что не должна наполнять сердце новорождённого, но боялась смерти и молчала. Кроха не хотела оставлять в холоде приближающейся гибели своих родных, но родившись провидицей, знала, что их не спасти. Дракон забрал корзину из рук женщины, и уже через мгновенье мчался ввысь, не оглядываясь на звуки битвы и крики, полные боли, унося бесценную ношу прочь.

***

Отдергиваю руку, как от пламени, обжигающего кожу. Не могла осознать увиденное, принять, что этот дракон, стоящий передо мной сейчас, спас от палачей несколько лет назад. Сердцем я знала, что меня любили в момент моего появления на свет, но головой постоянно блокировала все чувства. Не хотелось страданий еще больше, чем было, а к этому бы привело мои чаяния о потере семьи, что мечтали обо мне.

Переведя взгляд на Акхора, замечаю, что и его немного потрясывает. Пасть хотела что-то спросить, но не решалась.

- Дитя, - он как-то странно на меня смотрел, словно во взгляде была любовь к близкому человеку, - как я рад, что ты жива.

Он кидается и захлопывает крылья у меня за спиной, чтобы получилось что-то похожее на объятья, лапами прижимая сильнее к себе. Не сталось ни капли веселья, витавшего пару минут назад в воздухе. Не знала, как реагировать на появление в своей жизни говорящего ящера. К тому же, я не располагала данными о том, что было с малышкой из видений дальше, как она оказалась у садистов в красных одеяниях, без сердца и души. Пока все карты не были у меня на руках, не смогла бы довериться даже если бы и хотела, хотя то, что магия была счастлива вновь встретиться с товарищем, говорило мне о многом.

- Ты не представляешь, как я рад перед смертью увидеться с ребенком моей госпожи, прости, что не уберег, прости, - он падает, ударяясь оземь, в воздухе из ниоткуда появляется серебряный клинок, покрытый ядом василиска. Дракон хватает оружие и направляет его себе в сердце. Вскрикиваю, и чудом успеваю раскинуть ящера с предметом его убийства в разные стороны. Поднимаю клинок с земли, и отправляю его обратно в бездну. Только после этого решаюсь подойти к Акхору, у меня был к нему лишь один вопрос.

- Зачем?

- Я не заслужил жизни, дитя. Задание всей жизни я провалил, я виноват перед тобой и твоей матерью. Всем сердцем надеялся, что ты у хороших людей, но только не у Них, не так, - дракон совсем расклеился, понуро опустив голову, постарев на века за пару минут. Мне было неприятно видеть его таким. Не сразу понимаю, что он узнал о моем времяпрепровождении у балахонов. Видимо связь была двухсторонняя и, когда я смотрела на себя в младенческом возрасте, Акхор лицезрел меня в заключении. Обменялись любезностями, называется.

- Можешь рассказать о том, что со мной было после того, как ты вынес меня из дома? – дракон выдохнул облако пара, выпуская вместе с ним и свое напряжение от встречи лицом к лицу с виной, преследующей года. Он украдкой поглядывал на меня, так и не поднимая опущенной головы. Не говорил ни слова, тихо покачиваясь от ветра, на волю которого он отдался. Его словно и не было сейчас со мной, он переживал заново то, как принял плачущий кулек в свои цепкие лапы, обзавелся обязательствами и ответственностью, чтобы все провалить. Время смогло приглушить чувство потери, но вскрытая, только начавшая заживать рана снова начала кровоточить. Сердце дракона, как и мое, было исполосовано жизнью, с остервенением нападающую в самый неожиданный момент. По возвращению к своим сородичам, Акхор обнаружил лишь пустыню без признаков нахождения на ней его семьи. Получив два удара подряд, терпел множество гонений и преследований тех, что желали шкуру необычного животного. Став добычей, прекратил бороться за существование в жестокой вселенной, заставляющей терять самое ценное, что было в судьбе. Долго терпеть одиночество и пустоту, поселившуюся глубоко в душе, иногда напоминающую о себе жестоким образом, не вышло, и дракон сам начал искать свою смерть, посещая деревни и города, жители которых ненавидели летающих ящериц. Только сил справиться с ним у них не хватало, что вынуждало волочить жалкое существование, надеясь на скорое освобождение.