Разношерстная... моя

Глава 12

Глава 12

 

Арм Свантара Бешеного гудел в пьяном разгуле четвертый день кряду. Уж коли свантары брались соблюдать какую святую традицию, так удержу не знали до самого распоследнего конца. Конец же грянет, едва распоследняя хмельная башка даст храпака на загаженном лужами и объедками долгом столе. Стол тот тянулся от стены до стены в обширном воинском доме длинной в целых пять десятков шагов, что трещал по швам. Ибо в нем пировали все славные мужи, вернувшиеся с очередного мордобоя на ничейной земле. На самых непригодных для зерна или скота бесплодных каменистых пустошах, что разделяли все северные армы. Впускать войну на плодородные земли уж больно накладно для всех участников извечных стычек. Оттого в северных армах издревле главенствовал жестокий закон: там, где растут хлеб да мясо, кровь литься не должна. Буде же в горячке какой из армунгов – глава арма – разорит хоть одно поместье брандов-земледельцев, ополчаться на него всем скопом. Самого беспредельщика прибить, а его земли растащить по армам судий да палачей – не пропадать же добру.

Повод знатный, да жаль, на диво редкий. И благородные армунги из шкуры вон лезут, дабы спровоцировать друг дружку поддаться гневу. Скажем, поджечь чего-нибудь у брандов соседних армов. Впрочем, тут армунги держались стойко: страшились остаться безземельными голодранцами. Зато могли ввалиться к любому бранду, понукая того устроить пирушку в честь незваных нахальных гостей. Этакая пирушка могла прилично обчистить поместье невезучего хозяина, но ни один из его людей не мог бы похвастать хотя бы царапиной. Даже рабы. Да что там: ни одной рабыне нельзя было силком задрать юбку, чтоб не попасть под убийственный закон разделения преступного арма. И тут уж сами бранды подлавливали чужих охамевших вояк: подсовывали им девок под пьяную руку. А после во всю глотку орали о бесчинствах в собственном поместье: принуждали гостей выкладывать немалую виру за бесчестье и разорение. Все убытки такие выходки, понятно, не покрывали. Однако вовсе не сорвать с обнаглевших вояк хотя бы клок добра почиталось полнейшим бесчестьем. По такому-то делу и сам неудачливый бранд мог потерять власть над поместьем. Благо, в затылок ему дышала куча родичей – плодились северяне с большой охотой и задором.

Все это – за пару дней пребывания на пиру Свантара Бешеного – Таймир выслушал уж раз двадцать: с начала в конец и с конца в начало. Ибо первейшим поводом для гордости в нынешней стычке оказалась раздольная пирушка в поместье самого богатого бранда из соседнего арма. А наипервейшим то, что ни один из достославных свантаров не попался на уловку с девками. Уж как эти шлюхи не заголялись, как не трясли перед носом мясистыми прелестями, ни один из воинов не купился. Но и того Свантару показалось до обидного мало. Он и велел спустить с почтенного хозяина штаны, зажав его в уголке да поставив на карачки. Опоганиться, понятно, никто не опоганился. Но армунг предложил воющему от страха бранду пожалиться на якобы свершенное над ним насилие. Мужик при таких-то страстях закаялся проворачивать мерзкие подставы гостей, что всего-то и попировали в его доме каких-то сраных три дня. А могли и на неделю засесть!

Юган – единодушно признанный близким родичем по деду – ржал, как конь, от души одобряя ловкую затею мудрого Свантара. А после еще и на похабный совет расщедрился. Дескать, в следующий раз пусть гораздые на выдумку родичи заставят тех же девок поплясать перед ними голяком. А доблестные воины под это и собственноручно себя ублажить могут. Прямо за пиршественным столом. То-то память о себе оставят – ушлым брандам еще долго икаться будет. Армунг – муж прославленный, смысленный да в преклонных годах – во всеуслышание отверг столь непотребную забаву, как мальчишескую. Но Таймиру показалось, будто в его холодных бестрепетных глазах заплясали черти. Точно опробует на деле сию похабщину – понял державник, ничуть не пожалев, что не сподобится лично узреть очередную победу над ушлыми брандами. И радуясь, что Ялька куда-то убрела от пьяного разгула, каковые шибко не одобряла.

Пусть даже северяне ей здорово понравились – вот еще странности темной загадочной души заморской нечисти. Казалось бы: девица она сдержанная, приличная и воспитанная Отрыжкой в подобающей строгости. Но вот же изворот девичьей сущности: безбашенные, не знающие удержу северяне пришлись Ялитихайри по сердцу. Чуть ли не с первой встречи с обитателями того арма, что граничил на севере с Харангом. Первый же бранд, к кому они попросились на постой после выматывающей гонки к границе, обошелся с ними достойно. За серебро отблагодарил не только доброй пищей, но и отменной одежкой. А главное, выдал им массу полезных советов и дружеский привет к дальнему родичу. Родич также принял их с добром и хлебосольно. Закон гостеприимства в этих суровых краях исполнялся неукоснительно. От серебра и он не отказался – с чего бы такие нежности? Но на остальное добро проезжих не обзарился и проводил их с честью. Да с очередным приветом к старому дружку, что обитал в соседнем арме.

Так они и пробирались по северным землям от привета до привета, отбиваясь лишь от случайных беззаконных шаек. Впрочем, и тех здесь водилось не густо – северяне истребляли их с охотой и рачительностью ухватистых хозяев своей земли. Серебром путешественники, конечно, пооскудели, пусть и выменяли его в Харанге на золото прилично. Но, о своей расточительности не печалились, радея лишь о скорейшем завершении похода. Ибо обрыдло им уже слоняться по чужим пределам до крайности. Только Яльке все было в новинку да любопытно. Всю дорогу она не вылазила из волчьей шкуры, добавляя спутникам почета, а то и благоговения местных. Тут издревле почитали волков с медведями, как неких прародителей могучих северных воинов. Развели вкруг них столь изрядную на выдумки мистику, что диву даешься. Ручную волчицу двух антанов привечали в каждом поместье с особым радушием. И ни черта не опасались ее возможных зверских закидонов, зная истинную цену ее мнимым сородичам.



Александра Сергеева

Отредактировано: 12.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться