Разруха

Размер шрифта: - +

Глава пятнадцатая

Каролин дрожащей рукой нажала на кнопку – простое пятнышко на сенсорной панели, - отключая экран. Тот, моргнув, наконец-то погас, хотя лёгкое синеватое свечение ещё на несколько секунд ореолом окружило непробиваемую поверхность.

Она дотянулась до второй кнопки, включающей свет – за долгое время, проведённое в доме Рэйвана наедине с собственным безумием, Каролин научилась методом проб и ошибок элементарным вещам.

Пульт управления домом он, разумеется, ей не доверил, но локальные функции подключил. Что-то допотопное, не сопровождаемое таким количеством красивых эффектов и всего прочего, существовало и в Разрухе, и Каролин ориентировалась ещё и на свои полуразмытые воспоминания.

Чёткими они остались только в одном – в той бесконечной муке, которую девушка вынуждена была пережить.

Она чувствовала, как её всю колотит – в ответ на то, как громко стукнула дверь там, на входе. На самом деле, она могла закрыться и совершенно бесшумно, но некто уведомлял о том, что вошёл в дом.

- Кара, это я!

На сей раз она отреагировала на приближающиеся шаги Рэйвана с меньшим облегчением, чем вчера или позавчера. Он не говорил ей ничего такого о Разрухе, не сказал, что планирует утопить их всех в пепле.

- Это правда? – спросила она, не оборачиваясь – отражение Рэйвана хорошо было видно в зеркале. – То, что они сказали – это правда? О том, что ты собираешься превратить людей… превратить…

- В пепел? В новостной ленте? – он сделал шаг навстречу девушки. – Отвернись от зеркала и посмотри на меня.

Каролин подчинилась. Отражение Рэйвана, как ей показалось, было злее него самого, и если в живом человеке она иногда находила просто потерянного, уставшего мужчину, то никогда не замечала ни малейшей слабинки в том, что улыбался ей из большого зеркала.

- Люди действительно погибнут, - он положил у стены свой портфель, в котором изредка перевозил деловые бумаги, и сделал шаг ей навстречу. – Но то, что я собираюсь кого-то заманивать туда – это ложь.

- Они сказали, - Каролин кивнула на экран, - что ты собираешься сделать их местными. Впустить их в Город. Зачем? Зачем тебе пускать сюда чудовищ?!

- Каролин, - устало вздохнул Рэйван. – Ты неправильно всё поняла.

- Зачем?! – она всхлипнула, едва-едва сдерживая ненависть и боль, клокотавшую в душе. – Зачем тебе пускать сюда этих сумасшедших? Пепел. Пепел…

Он привлёк её к себе одним быстрым, уверенным рывком, и Каролин ткнулась носом куда-то в ключицу.

Прежде она отличала Рэйвана только по голосу и по внешнему виду, но сейчас привыкла и к аромату его парфюма, чуть горьковатому – какой-то фрукт, но девушка не запомнила название. Такого никогда не было в Разрухе, равно как и мандарин, но цитрусовые – так он их называл, - мог принести кто угодно, а вот это, Рэйван сам пообещал, эксклюзив. От его матери.

От одной мысли о том, что у президента где-то там была мать, почему-то становилось как-то не по себе, но Каролин не спорила. Пусть всё будет так, как он говорит, может быть, в таком случае он окажется милостивее ко всем её бесконечным причудам.

- Никто не собирается их сюда пускать, - повторил ей на ухо Рэйван. - Они погибнут, если останутся на присоединяемой территории. Просто испарятся.

- А пепел?

- Пепла не будет.

Каролин не стала плакать. На сей раз она, сжавшись в его объятиях, позволила себе немного расслабиться.

Рэйван – не тот, который в зеркалах, а тот, который реальный, с холодными почему-то руками, - никогда её не обижал. Конечно, она помнила, как забывала о том, кто рядом с нею, как билась в истерике, когда пришёл брат, а она не могла даже сказать, кто возвышается у неё за спиной. Может быть, это тоже следовало считать проявлением жестокости, но Каролин не была к Рэйвану настолько строга. Он просто пытался как-то выжить в бесконечной игре.

Она чувствовала, что истерика набирает обороты. На сей раз успокаивающий лёд его прикосновений не помогал – она путалась, не в силах вспомнить о том, рядом с кем стояла. Может быть, это и не Рэйван вовсе?

Каролин тоже мёрзла. Президент позволял себе достаточно легко одеваться, она же – заворачивалась во все одеяла, что только находила. В Разрухе было невообразимо холодно, и все её жители привыкали к тому, что почти не чувствовали внешней температуры, но организм девушки отторгал родное жилище, так, словно она пыталась впихнуть в него что-то противоестественное.

Вот и сейчас привычно сильная дрожь сковала её по рукам и ногам. Каролин позволила себе опять закрыть глаза, проваливаясь в дикое полубезумие прошлого.

- Если ты будешь рыдать, - почти с угрозой прошептал он, - я сделаю тебе укол. И ты просто отдохнёшь. Уснёшь.

Каролин не могла спать сама. Она просила его приносить в спальню мандарины, чтобы запах отпугивал воспоминания, она затихала в объятиях Рэйвана, и пока сон был достаточно неглубоким, чтобы чувствовать его рядом, можно было поверить в то, что они не придут в её полудрёму и не разрушат маленький мирок, не станут топтаться там своими грязными ногами, своими сапогами, изгвазданными в соседском болоте.

Паоло сказал бы – если б она только могла верить ему до конца! – что Рэйван издевается над нею. Что он толкает её в безумие всё дальше и дальше, он даёт пищу её ненормальности, он позволяет верить в то, что всё это в порядке вещей. Но Каролин знала, что Рэйван поступал так из добра к ней. От него не исходил жар, как от жителя Разрухи, но сильный холод был куда ярче привычного, пусть и неведомого почти для Каролин лёгкого тепла обыкновенного Горожанина.

Она перестала сомневаться в том, что Рэйван не просто был в Разрухе – он её дитя, дитя, вырвавшееся из-под контроля своей страшной матери, способной одним только злобным взглядом разрушить всё видимое спокойствие простой ребяческой игры.



Альма Либрем

Отредактировано: 21.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться