Разве это не ложь?

Глава 2 - к такому жизнь не готовила...

Стас ушел на собеседование, а мы с Настенькой впервые остались наедине. Правда, почти сразу пришла соседка по квартире знаменитая Клара Арсеньевна, не знаю, Стас её просил приглядывать за нами или она сама такая инициативная была, но всё равно я её впустила. Более того, я была очень даже рада её приходу - в руках у соседки была тарелочка с ароматными пирожками. Румяные бочки выпечки отключали мозг, хотя нет, перенастраивали, заставляя думать только о них. Каждый пирожок так и звал: «Псс, съешь меня, я очень вкусный». Желудок недовольно забурчал, а рот наполнился слюной. Что говорить, домашняя выпечка была моим слабым местом в прямом смысле этого слова, потому что сама я с духовкой не дружила от слова совсем. С тестом, кстати, тоже, хотя, если быть совсем честной, готовлю я тоже так себе, и это я ещё себя нахваливаю.

Соседка, мило улыбаясь, без лишних разговоров прошла и начала хозяйничать. Проверила пыль, как вещи сложены, открыла окна проветрить помещение, которое я и так проветривала, и конечно не забыла про холодильник.

– Что тут у вас на обед? – брезгливо поморщила она нос, глядя на мою «ПохожеНАкашу».

– Гречка с подливой.

– У меня кот лучше питается, – вынесла она вердикт, чем добила мою самооценку окончательно.

– Это гораздо вкуснее, чем выглядит, – оправдывала я свой кулинарный шедевр.

Она зацепила моё внутреннее эго, и я твёрдо решила отказаться от пирожков, зазывающих меня. Они, как назло, ну очень вкусно пахли, наверное, ещё совсем недавно из духовочки… Я бросила на пирожки печальный взгляд, вздохнула и мысленно попрощалась с лакомством. Клара Арсеньевна продолжала оскорблять мои кулинарные поползновения:

– Вот именно, ты это хорошо подметила, слово «это» идеально подходит под блюдо, если можно его так назвать. Странно, обычно Стасик готовит лучше.

– Кхм, это я готовила…

– А, ну тогда ясно, действительно, как я сразу не догадалась.

Мне, конечно, хотелось придушить зловредную старушенцию, но я трезво смотрю на вещи и умею признавать ошибки. Поэтому попросту промолчала.

– Где Настенька? – полюбопытствовала Клара Арсеньевна.

– Рисует, я ей принесла карандаши и фломастеры.

–То-то и думаю, что слишком тихо… Я бы на твоём месте не доверяла ей фломастеры. Обычно она спешит меня встречать. Пойдём лучше посмотрим, чем она занята.

Я, всё ещё не понимая, в чем дело, спокойно поплелась за соседкой.

– В рот мне тапки, – всё, что пришло в голову в данный момент, это процитировать одного замечательного человека с работы.

Вот тебе и педагог, к такому меня жизнь не готовила. Пока я отвлеклась на Клару Арсеньевну и её пирожки, трехлетняя Настенька творила свои шедевры. Абсолютно всё было обрисовано. Начиная с обоев и заканчивая мебелью, двери, подоконник и даже сама Настя попали под раздачу.

– Станислав Дмитриевич меня убьёт, – изрекла я, представляя взбучку.

– Спокойно, справимся, – заверила меня соседка, – ты отмывай Настю, а я займусь квартирой.

Клара Арсеньевна пошла домой, а я начала тереть обрисованное чудо. Малышка пищала, но выбора, собственно, не было. Что-то отмылось, но, несмотря на все мои усилия, следы фломастеров четко были видны на коже. Тем временем старушка вернулась и принесла с собой огромный запас бытовой химии.

– Ты что делаешь? – спросила она.

Я на неё уставилась и вопросительно подняла одну бровь:

– В каком смысле?

– Мылом здесь не поможешь, ты ей кожу сейчас натрёшь, а фломастер так и не смоешь. Беги в магазин за мицеллярной водой, это один из самых быстрых и безопасных способов отмыть фломастеры и маркеры с кожи, даже перманентные.

Я сделала, как сказала Клара Арсеньевна – смочила ватный диск мицеллярной водой, приложила плотно к губам этот диск и подула в него, из неоткуда образовалось довольно много пены. Стоило нанести образовавшуюся пену на кожу Насти, как глаза малышки засияли. Она была вне себя от счастья, восприняла происходящее как фокус и просила повторить ещё, что было мне только на руку. Она наконец расслабилась и теперь добровольно натирала обрисованные участки тела, да и фломастер действительно исчезал на глазах. Когда мы после банных процедур зашли в комнату, в которой хозяйничала Клара Арсеньевна, я очень удивилась – мебель была вытерта начисто, никаких тебе следов. Из пострадавших остались только гардина, подоконник и обои. Шторы я помогла снять и Клара Арсеньевна залила их спиртом, пятна потихоньку начали отходить и мы решили их оставить замачиваться дальше.

– Бери зубную пасту и соду, смешивай и натирай содержимым следы на подоконнике, а я займусь обоями.

Пока я кропотала над подоконником, Клара Арсеньевна умудрилась вывести половину из художеств на обоях.

– Как вы это сделали?

– Очень просто, бе-лиз-на.

– Что?

– Смачиваешь ватный диск или палочку белизной и втираешь в следы на обоях. Чернила от ручки сами отходят минут через сорок, а фломастер и того быстрее. Ни тереть, ни смачивать водой при этом не надо.

– Вы просто чудо, не знаю, что бы без вас делала.

– Терла бы мылом и плакала.

– Откуда такие познания?

– У меня есть внуки и интернет. Некоторые поверхности можно ацетоном протереть, с другими нужно быть осторожней.

Настя, видя наши старания, сидела тише воды и смотрела мультики.

Клара Арсеньевна пошла готовить ужин, а я проветрила помещение, сделала маскирующую запах хлорки уборку и развесила влажную гардину. Когда закончила, подошла к грустной Насте.

– И зачем это вы, дамочка, растрачиваете свой талант на неблагодарный труд?

– Ты на меня злишься?

– Ничуть, но давай договоримся, что отныне ты рисуешь только на бумаге, которую тебе дадут взрослые. Потому что даже не на каждой бумаге можно рисовать. Мы договорились?

– Эхм, – утвердительно покачала головой Настя, – просто фломастеры были такие яркие и красивые, что я хотела украсить ими всю комнату.