Разводить(ся) надо уметь

Размер шрифта: - +

Глава 16. Пломбир

Снежана

 

Иду по коридору к кабинету Большого Босса, на лице улыбка, в глазах позитив, а внутри… Там до сих пор всё сжимается от гадких воспоминаний. Всё-таки эффект от пережитого в юности самый стойкий, пробивается даже через столько лет.

Как же я ненавидела Пашку Моргунова, один бог знает! И ведь я была не одинока, многие его не любили, но и боялись тоже. Никому не хотелось оказаться объектом его насмешек. Он, как сейчас выражаются, был троллем восьмидесятого уровня. Перед ним лебезили, стелились, некоторые восхищались или даже мечтали о нем, ведь спортсмен, атлетически сложен, да к тому же блондин. Не парень, а мечта... когда рот не открывает и подлянок не устраивает.

Пашка Моргунов был одним из лидеров класса. Для меня, хорошей девочки, которая не пьет, не курит и не ругается матом, сплетня, пущенная таким козлом, стала бы погибелью, тем более сопровожденная фотографией-доказательством. И рассказывай потом, что ты не такая… Пусть поверили бы не все, но большая часть с удовольствием смаковала бы сплетню. Заклеймили бы давалкой. Но в тот момент даже не «школьная слава» пугала меня больше всего, а то, что Пашка может сказать моей маме… Она женщина строгих правил. Меня никогда не била, но умела быть очень строгой. И тему секса считала для меня закрытой вплоть до совершеннолетия. Не раз, не два и не тридцать два дала мне это понять.

У меня внутри до сих пор всё сжимается в комочек от мерзкого чувства, что меня вываляли в грязи, заставили совершить страшную подлость. И ведь у меня с Пашкой ровным счетом ничего не было, хотя он об этом сильно мечтал. Господи, как же хорошо, что у меня с ним ничего не было…

Мой организм очень остро отреагировал на напоминание о ситуации. Это лишний раз говорит о том, что эту ситуацию я так и не отпустила. Очень хочу вырвать ее из сердца, забыть, в то же время понимаю — это вряд ли случится.

«Что, если для Тюлинькова это до сих пор так же болезненно, как и для меня?»

Может быть, настало время его найти? Извиниться, объясниться… Теперь мы уже взрослые люди, сможем спокойно поговорить.

«Да на кой черт ему мои извинения… Может быть, он и думать про это забыл… И тут я, раскаявшаяся такая, появляюсь в рыцарских доспехах — успокаивать обиженных, вымаливать прощения за старые грехи, а по факту... лишь бередить старые раны…»

Зачем? Нужно ли это ему так же, как и мне? Ведь это я чувствую вину, а не он. Вот кому стоит надавать подзатыльников, так это Пашке Моргунову. Всё из-за него, скота редкостного.

Вижу табличку на двери Большого Босса:

«Директор

Алпатов Игорь Викторович».

Про себя отмечаю — Алпатов, не Тюлиньков! Глупо было даже представить, что эти два настолько разных человека вдруг окажутся одним лицом.

«Всё же интересно, как там поживает Тюлиньков…»

С этими мыслями стучу в дверь, слышу резкое:

— Войдите.

Осторожно захожу.

Про себя аж присвистываю, оценив шикарную отделку кабинета. Пару дней назад мы со Светиком смотрели вечером передачу про Трампа после того, как он стал президентом Америки. В передаче несколько кадров сделали в кабинете президента. Так вот: место службы Игоря Викторовича ничем не уступает! Разве только чуть меньше в размерах. Полированный паркет, ковер, в котором тонут ноги, стены покрыты витиеватыми узорами, дорогая антикварная мебель… В общем, царская роскошь! Я даже на секунду испугалась, что могу уронить поднос, и прощай, пушистая напольная красота. К счастью, этого не случилось.

— Проходите, Снежана… — тянет Большой Босс, хищно меня оглядывая.

«Проголодался, что ли?»

Спешу поставить блюдо на его шикарный лакированный стол.

— Что это?

Он приподнимает левую бровь, когда я начинаю раскладывать перед ним тарелочки.

— Сейчас я всё объясню! Потерпите немного… Я приготовила четыре вида мороженого, поместила их в разные емкости, чтобы они не соприкасались, и Вы смогли бы оценить достоинства каждого.

— Может, вы еще и четыре разных ложки принесли?

— Конечно! — Пожимаю плечами, достаю из кармана фартука четыре маленьких ложечки, завернутые в специальный чехол для приборов, аккуратно их раскладываю. — Это клубничный пломбир, попробуйте!

Большой Босс смотрит на меня с таким недоверием, словно прямо сейчас собираюсь его отравить. В какой-то момент даже кажется — не станет пробовать! Просто пошлет подальше. Но нет, всё же берет ложку, отправляет в рот крохотный кусочек.

— Вы как-то интересно пробуете… — подмечаю.

— В смысле? — Его левая бровь снова взлетает.

— Разве такой малюсенький кусочек раскроет всё богатство вкуса? Вы берите смелее!

Прямо кожей чувствую, как он хочет послать меня подальше. Почему? Мне искренне непонятно и как-то даже обидно.



Диана Рымарь

Отредактировано: 23.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться