Реал и предубеждение

Размер шрифта: - +

11. Не плачь

Петров нечасто ходил в суши. Не то, что бы он их не любил, просто никогда не наедался. А вот Сашка суши обожал, даже сам крутил дома иногда. Сенька вообще поражался тому, как ловко этот бабник и раздолбай умел делать такие вкусные блюда. Лук божественно готовил биточки, охренительно жарил котлеты, а рецепты его салатов радостно расхватали бы домохозяйки со всего мира. «Никогда на моей кухне не будет женской ноги,» — бывало, запальчиво изрекал он, орудуя ножом перед флегматично взирающим на творящееся действо Арсением. Некогда ими был заключен негласный контракт: Сашка изредка кормит Сеньку, а Сенька никому и никогда не рассказывает о том, как вкусно Сашка готовит. Все довольны и счастливы.
— Возьмем чай на рисовых хлопьях и тарелку ассорти для начала. Будут особые пожелания? — воодушевленный Лук обвел взглядом компанию, не менее воодушевленная Настя радостно закивала и попросила еще и чизкейк. Арсений и Лиза отказались, Евгения заказала бокал красного вина, а Сергей — высокий парень с двумя выбритыми полосками справа над ухом и спокойными серыми глазами — мясную поджарку. Чай принесли сразу, Лук принялся разливать по невысоким чашкам-трубочкам.
Петров мысленно порадовался тому, что у него есть такие говорливые друзья. Словоохотливые Настя и Саша заполняли своим щебетанием почти все экранное время, поэтому можно было слишком не напрягаться. Скучающая Женечка, как только и называл свою новую пассию Лук, теребила край скатерти. Сергей, напоминающий уличного бандюгу, молчал как партизан. Петров то и дело бросал на парня косые взгляды: Сашка сказал, что его привели знакомиться с Лизой. Дескать, не фиг девчонке в компании парочек скучать. Отчего-то эта мысль раздражала.
— Ты в порядке? — вдруг озабоченно спросила Настя, приложив ладонь к щеке Арсения, — горячий.
— Душно чуть. Пойду освежусь на пару минут, — Петров поднялся, направившись к выходу. Прохладный осенний воздух действительно был необходим: требовалось остудить мозг.

— Ты с ней поосторожней. Не такая дура, какой кажется, — Женечка щелкнула зажигалкой и прикурила дамскую сигарету. Она вышла на крыльцо вслед за Арсением и сейчас стояла, обхватив себя за талию одной рукой. Красивая и ухоженная, с безупречным вкусом, — как раз каких Лук любит.
— Это ты сейчас про…
— Настю, — девушка повела плечом, будто бы это все и сразу объяснило. Сенька ухмыльнулся: хочет разговора по душам, так получит.
— А ты, значит, тоже не дура, что с Луком встречаешься?
— Он не самый плохой вариант. Я пока присматриваюсь, — девушка сощурила глаза и глянула через плечо назад: сквозь стеклянную дверь можно было увидеть столик, за которым расположились оставшиеся ребята.
— Он обычно надолго не задерживается.
— Я тоже.
Помолчали.
— Кажется, остыл, пойду внутрь, — Петров развернулся, сделав шаг назад.
— Если что-то действительно хочешь, надо это брать. А то уведут другие, — туманно изрекла Евгения.
— Это ты к чему?
— Да так. Мысли вслух. Ладно, пойдем, нас уже заждались, — она затушила сигарету. Арсений подумал, что с более странной и жутковатой девчонкой Сашка еще не мутил.

Когда они вошли, Петров удивленно застыл, не поверив своим глазам и ушам: хмурый все предыдущее время Сергей что-то с запалом рассказывал, ярко жестикулируя. Настя и Лук с интересом слушали, а Лиза… Лиза смеялась. Он еще никогда не слышал, чтобы Рудникова смеялась. Смех у нее был мягкий, негромкий, она застенчиво прикрывала рот ладонью. Ее лицо, привычно холодно-отстраненное, вдруг стало живым, даже свет стал падать по-другому. Девушка убрала прядь темных волос за ухо, но с правой стороны они бестолково щекотали щеку. Арсений вдруг ощутил странное желание прикоснуться и проверить, так ли пряди мягки, как кажется. К реальности вернул участливый хлопок по плечу от Женечки.
— Садись, ковбой, — усмехнулась она, Петров невпопад кивнул, сел за столик и низко опустил голову, уткнувшись взглядом в принесенную еду и начав ее активно поглощать. Принько что-то пошутила про «своего вечно голодного бойфренда,» парень не откликнулся. Для него важнее всего было, чтобы сейчас никто не понял по глазам, что творится у него в душе. А творилось странное: он отчего-то хотел придушить этого Сергея самым жестоким из возможных способов.

Женечка и Сашка вышли раньше, остальным было по пути. Когда дошли до развилки, Сергей вызвался проводить Лизу до дома. Повинуясь животному желанию, Арсений склонился к Насте, изумленно на него посмотревшей, и поцеловал. Та удивленно моргнула, но улыбнулась краями губ и ответила, обвив шею парня руками. «Бандюга» не заметил, он уже уходил, а вот Рудникова поджала губы. Петров не закрывал глаз. Именно поэтому успел увидеть мельком, когда она повернулась: Лиза готова была разрыдаться.
— У меня родители на неделю улетели в Турцию, — горячий шепот на ухо отрезвил, — хочешь… Ко мне?
Таким тоном обычно спрашивают «Хочешь меня?». Было бы кощунством сказать, что не хотел. Но все это было так… Отвратительно? Пожалуй, самое подходящее слово. А еще Арсений не мог отделаться от пакостных мыслей о том, что сейчас происходит между Сергеем и Лизой.
— Нет, не нужно, — тихо ответил он, отстранившись и удержав ладонь девушки. Настя понимающе подмигнула.
— Бережешь меня? Боже, какой ты милый! — девушка поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, после чего, довольная, забежала к себе в подъезд. Петров устало выдохнул: он совсем обессилел за этот вечер, и дико раскалывалась голова. Но куда как хуже было бы, если бы он просто взял и ушел сейчас. Ноги сами потянули к подъезду Рудниковой.

Сергей и Лиза долго разговаривали. Просто стояли и разговаривали о чем-то, видимо, безумно важном, раз так долго. Под конец Сергей наклонился, собираясь поцеловать девушку. Петров до побелевших костяшек на пальцах сжал кулак. Лиза покачала головой… И тут случилось страшное: она увидела его. Глаза расширились, Петров спешно шагнул еще глубже в тень, а девушка кинулась за ним, на ходу бросив онемевшему Сергею «Прости, мне очень срочно надо уйти». Арсений рванул с места, юркнув за край дома, сердце колотилось как бешеное. Пробежав немного, он вдруг осознал, что пойман в ловушку: из этого кармана другого выхода не было. Вжавшись спиной в стену, он замер. Когда ее шаги стали ближе, он запальчиво, не своим голосом, громким шепотом выдохнул:
— Не подходи!
— Мельник… — Лиза ахнула и застыла, не решаясь преодолеть роковую черту.
— Если подойдешь, если попробуешь, то больше никогда… — отрывисто и хрипло.
— Но… но… — судя по дрожащему голосу, она заплакала, — я… Кажется, я… тебя…
— Я знаю, — уже тише и успокаивающе отозвался Арсений, присев на корточки и обхватив голову руками. Если она узнает, кто он, то… Никогда не простит. Нет уж, пусть лучше будет возможность просто наблюдать за ней, чтобы была в порядке. Чтобы любила какого-то абстрактного Мельника, который всегда придет на помощь. А не реального Арсения Петрова с кучей проблем и настоящей девушкой — ее подругой.
Лиза громко шмыгнула носом, и уверенности в правильности собственного решения у парня поубавилось.
— Не плачь, — изможденно проговорил он.
— Я и не плачу, — пробулькала Рудникова.
— Вот и не плачь.
— Ты как Винни…
Почему ей в голову пришла эта ассоциация, Петров не понял, но задумываться сейчас об этом хотелось меньше всего.
— Тебе нужно уйти, — он потер горячий лоб: когда волновался, всегда подскакивала температура, а сейчас сердце колотилось как бешеное.
— Но тогда ведь я… больше не увижу…
— И не стоит. Я всегда помогу тебе, помнишь? Этого хватит. Не делай хуже.
Рудникова какое-то время молчала, видимо, принимая решение. Когда она заговорила, ее голос был спокойнее.
— Но ты ведь не исчезнешь совсем, да? Ты останешься?
— Глупая. Куда я денусь? Все так же буду проверять твои работы, указывать ошибки. Ничего не изменится.
Она замялась.
— Хорошо, я уйду… Я не буду смотреть. — «Хорошая девочка,» — облегченно пронеслось в голове Арсения. — Только… Когда-нибудь. Когда-нибудь мы сможем просто вместе выпить кофе?
О будущем врать легко: ты никогда не знаешь, как оно повернется.
— Когда-нибудь, — пообещал Петров.
— Спасибо, я ухожу. И, знаешь, я была рада встретить тебя, пусть даже так… Спасибо за все, мой темный ангел.
Звук удаляющихся шагов поглотил налетевший ветер. Петров еще немного посидел, выравнивая дыхание. На душе было горько и отвратно, хотелось плакать. «Что со мной вообще происходит?» — парень яростно впечатал в стену кулак, рука отозвалась острой болью. Он впервые в жизни столкнулся с тем, что не мог понять. Это нервировало.



Krasnich

Отредактировано: 03.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться