Ребекка Аккебер

Капитан Патрик Морган Найта

Ба­нано­вая Рес­публи­ка — со­юз мо­ря и не­бес. © Ли­ра Из­ми­ра

***

      — Под­нять трап! От­дать швар­то­вые!

      Го­лос ка­пита­на, гром­кий и влас­тный, раз­дался как гром сре­ди яс­но­го не­ба. Его сло­ва, мне по­каза­лось, слы­шали да­же в пу­шеч­ных от­се­ках на ниж­них яру­сах. Он сто­ял у ру­ля и ру­ково­дил от­швар­товкой, а че­ловек пят­надцать (это толь­ко те, кто учас­тво­вал в про­цес­се) но­сились по па­лубе и пос­лушно вы­пол­ня­ли ко­ман­ды, вык­ри­кивая неч­то вро­де: «Есть от­дать швар­то­вые! Есть под­нять трап!»

      На­конец мы по­кину­ли порт; у при­чала сто­яло нес­коль­ко су­дов: бри­га-шхун «Га­лад­ри­эль» со сло­жен­ны­ми зе­лены­ми па­руса­ми и те­перь уже шху­на «Гро­мовер­жец». Зна­ющие го­вори­ли, лет так трид­цать на­зад это бы­ла трех­мачто­вая бри­ган­ти­на и на­зыва­лась она «Дра­гонис», но по­пала в гро­зу; в фок-мач­ту уда­рила мол­ния, «Дра­гонис» за­горе­лась и чуть не по­губи­ла эки­паж. Суд­но, ко­неч­но, под­ла­тали: уб­ра­ли сго­рев­шую мач­ту (те­перь их ос­та­лось две) и па­руса. Ка­пита­на за спа­сение ко­ман­ды проз­ва­ли «Гро­мовер­жец», а пос­ле смер­ти на­рек­ли и шху­ну в его честь. Пос­ледние нес­коль­ко лет на ней гос­подс­тво­вал его сын, ка­жет­ся, сэр Фрид Джас­тин. Мы пе­ресе­кались в мо­ре че­рез нес­коль­ко лет пос­ле этой «встре­чи», но лич­но не поз­на­коми­лись.

      Порт от­да­лял­ся на гла­зах. Чай­ки хо­хота­ли нам вслед, хло­пота­ли о птичь­ей до­ле, си­дя на ран­го­утах те­перь ка­зав­шихся сов­сем иг­ру­шеч­ны­ми «Га­лад­ри­эль» и «Гро­мовер­жца». Ме­ня нак­ры­ло чувс­тво вос­торга. Я же­лала ско­рее пус­тить­ся в пла­ванье, что­бы в бли­жай­шие ме­сяцы отыс­кать семью. Ну что там слож­но­го дра­ить па­лубу в сол­нце­пек, мчать на встре­чу судь­бе и на­де­ять­ся на бу­дущее?

       — Под­нять фор-бом-брам­сель, фор-брам­сель, грот-брам­сель, грот-мар­сель и би­зань!

      Я пос­мотре­ла вверх. Нес­коль­ко пи­ратов лов­ко взоб­ра­лись на ран­го­ут и при­нялись раз­вя­зывать уз­лы на ре­ях. Вау! С шу­мом, с гро­хотом рас­пра­вились бе­лые па­руса, они на­пол­ни­лись по­пут­ным вет­ром, и суд­но ус­ко­рилось. Я раз­зя­вила рот, наб­лю­дая за дей­ством, и ед­ва ли удер­жа­лась на но­гах. Ве­тер стал у штур­ва­ла, и шху­на те­перь не дрей­фо­вала — она ле­тела в от­кры­тое мо­ре, под­пры­гивая на вол­нах.

      Я ос­то­рож­но влез­ла на боч­ку, ма­лень­ки­ми ла­дош­ка­ми креп­ко ух­ва­тилась за де­ревян­ный борт и впер­вые вос­торжен­но рас­смат­ри­вала бе­рега, прев­ра­тив­ши­еся в по­лос­ки су­ши на го­ризон­те. Ук­ромная бух­та, пес­ча­ный пляж, скло­ны, уп­ря­тан­ные в за­рос­лях. Паль­мы от­би­вали пок­ло­ны во­де, как бы приз­на­вали вла­дыку и ве­личес­твен­ную си­лу мо­гущес­твен­ных волн. До че­го прек­расный вид! Мне не тер­пе­лось по­пасть в от­кры­тое мо­ре, влезть по ле­сен­ке из ка­натов на мар­су и уви­деть, как не­бо встре­ча­ет­ся с во­дой, те­ряя ли­нию го­ризон­та. Я ли­кова­ла. Это про­ис­хо­дило в дей­стви­тель­нос­ти, а не на­яву.

      Бе­рега ос­та­лись да­леко по­зади, скрыв­шись за кри­виз­ной зем­ли. Рас­свет­ное сол­нце уже сто­яло в зе­ните, вол­ны пе­рели­вались жел­тым зо­лотом. Лишь иног­да на пу­ти по­пада­лись ос­тров­ки нас­толь­ко кро­шеч­ные, что мне ка­залось их мож­но обой­ти вдоль и по­перек за нес­коль­ко ми­нут. Ве­тер стих. Рас­ка­лен­ный воз­дух, тя­желый и од­новре­мен­но не­весо­мый, неп­ри­ят­но осе­дал на ко­же и в лег­ких.

      На па­лубе бы­ло душ­но, ут­ре­няя прох­ла­да не­замет­но ис­па­рилась, а мо­ре со­вер­шенно не ос­ве­жало. Я ус­та­ла, из­ны­вая от жа­ры: чуть ве­лико­ватые свет­лые шта­ны и ру­баха из хлоп­ка, ук­ра­ден­ные у со­сед­ско­го маль­чиш­ки (они су­шились на ве­рев­ках) нас­квозь про­мок­ли и неп­ри­ят­но лип­ли к те­лу. Мне хо­телось не­мед­ленно стя­нуть с се­бя одеж­ду и си­гануть в пу­чину.

      Во рту пе­ресох­ло. Гу­бы слип­лись, язык при­лип к твер­до­му не­бу. Ду­роч­ка! Я не ре­шалась за­гово­рить с кем-ли­бо из эки­пажа и поп­ро­сить во­ды, пред­по­читая тер­петь жаж­ду. Хо­рошо, что на па­лубе бы­ла не­боль­шая тень от бор­то­вой ску­лы. Я слез­ла с боч­ки и умас­ти­лась на де­ревян­ных дос­ках, об­няв ко­лен­ки.

      На шху­не ки­пела жизнь. Мас­тер над па­руса­ми, слов­но цир­ко­вой ак­ро­бат, ла­зил по ре­ям и про­верял креп­ле­ния; ре­бята чуть стар­ше ме­ня дра­или па­лубу; «впе­ред­смот­ря­щий» сто­ял на но­су и док­ла­дывал вах­тенно­му по­мощ­ни­ку си­ту­ацию, а тот ко­ман­до­вал ру­лево­му.

      Шху­на не мча­лась, как ут­ром, она пол­зла, на­вер­ное, мед­леннее улит­ки. Ка­кая же это ску­ка, ска­жу я вам. Ме­ня со­вер­шенно не за­меча­ли, а са­ма я бо­ялась за­явить о сво­ем при­сутс­твии, не зна­ла, ку­да се­бя прит­кнуть и чем за­нять­ся. Хоть по­лез­ным, хоть абы чем. И как мне уда­лось нап­ро­сить­ся на служ­бу в пи­рат­скую ко­ман­ду? Да­же спус­тя де­сять лет ума не при­ложу.

      Дет­ский вос­торг ско­роте­чен, так слу­чилось и со мной. Про­сидев без вни­мания доль­ше обыч­но­го, в мо­ей бе­локу­рой го­лов­ке за­роди­лись сна­чала лю­боз­на­тель­ные, а за­тем и дур­ные мыс­ли.

      Что ка­питан кри­чал сво­им под­чи­нен­ным? Под­нять «фор-бом-брам­сель» и «би­зань»? Я гля­нула на рас­прав­ленные па­руса. Их так мно­го! И ка­кие из них «би­зань»?

      Мне по­каза­лось, я не справ­люсь с обя­зан­ностя­ми, и да­же дра­ить па­лубы бу­ду от­врат­но. Ска­жут еще: «Толь­ко ме­ша­ет­ся под но­гами!» Но ху­же все­го — об­ман. Ра­но или поз­дно ка­питан, да и дру­гие чле­ны эки­пажа до­гада­ют­ся, что к че­му и пус­тят ме­ня на корм аку­лам.

      Ре­шимость слу­жить на суд­не тут же ис­па­рилась, я за­хоте­ла к ма­ме: за­рыть­ся бы но­сом в по­лы ее одеж­ды, при­жать­ся к ней сво­им ма­лень­ким тель­цем. Она бы гла­дила ме­ня по во­лосам и при­гова­рива­ла: «Ре­бек­ка, не рас­ки­сай, все бу­дет хо­рошо». На се­кун­ду мне да­же по­чудил­ся ее мяг­кий и доб­рый го­лос. Паль­ца­ми я ма­шиналь­но по­тяну­лась к ло­конам — ко­рот­кие пряд­ки раз­ной дли­ны тор­ча­ли ежи­ком. Я те­перь маль­чик! Это оче­вид­ное от­кры­тие по­рази­ло ме­ня до глу­бины ду­ши. Как жал­ко во­лосы! По­чему же так выш­ло со мной?

      Гла­за на­мок­ли, в глот­ке зас­трял тя­желый ком. Я сглот­ну­ла с мыслью: "Толь­ко бы не зап­ла­кать! На­зад до­роги нет и не бу­дет". Вок­руг толь­ко си­нее мо­ре, си­нее не­бо и ни­чего боль­ше.

      Я ук­радкой вы­тер­ла их, что­бы не дай бог кто-то уви­дел. Сей­час не вре­мя рас­ки­сать, ро­дите­ли нуж­да­лись в мо­ей по­мощи. Эта ло­гич­ная мысль от­рез­вля­ла, но прис­ту­пы слез на­каты­вали сно­ва и сно­ва.

      Окон­ча­тель­но убе­див­шись в сво­ей не­нуж­ности, я поз­во­лила се­бе нем­но­го рас­сла­бить­ся и под­пе­реть спи­ной борт. Я так мо­раль­но ус­та­ла, прик­ры­ла еще мок­рые гла­за и са­ма не за­мети­ла, как зад­ре­мала…

      Сей­час бы к ма­ме с па­пой…

      Во сне так хо­рошо, мне сни­лась ти­хая гладь с кру­гами, рас­хо­див­ши­мися от па­да­ющих ка­пель. Ти­шина и ед­ва слыш­ное кап-кап-кап. Ма­ма, па­па… я ря­дом!

      Во­ду взба­ламу­тили.

      — Ак­ке­бер! Прос­нись, лен­тяй!

      Я рез­ко оч­ну­лась. Сколь­ко прош­ло вре­мени? Нес­коль­ко ми­нут? Пол­день дав­но ми­новал; не­бо ок­ра­силось в оран­же­вый. На ме­ня па­дала чья-то тень, но за­кат­ное сол­нце зас­ве­чива­ло об­зор еще сон­ным гла­зам. Про­мор­гавшись, я по­пыта­лась раз­гля­деть си­лу­эт и обом­ле­ла! Пе­редо мной сто­ял ник­то иной, а ка­питан! Ма­моч­ки, что те­перь бу­дет!

      Как ош­па­рен­ная, я вско­чила на но­ги и по­пяти­лась на­зад. Спи­ной ут­кну­лась в прег­ра­ду — де­ревян­ный борт. Я хо­рошень­ко ог­ля­дела ка­пита­на с ног до го­ловы. Рос­лый муж­чи­на лет пя­тиде­сяти на вид; нос гор­бинкой, вы­сокий лоб, чер­ная гус­тая бо­рода. Си­ний кам­зол с зо­лоты­ми пу­гови­цами выг­ля­дел по­ношен­ным, мес­та­ми заш­то­пан­ным, но чис­тым и оп­рятным. Муж­чи­на по­казал­ся мне влас­тным, стро­гим, вну­ша­ющим страх. Вот это я по­пала!

      — Я не пред­ста­вил­ся. Ка­питан Пат­рик Мор­ган Най­та, но зо­ви ме­ня Пат­рик, — ска­зал он с хри­пот­цой.

      Я уди­вилась. Он за­пом­нил мое имя? Вот это да! Я с тру­дом го­вори­ла (боль­ше ки­вала) —  очень хо­тела пить; буд­то мор­ская соль въ­елась в сли­зис­тую и те­перь вы­жига­ла все из­нутри. 

— Спа­сибо, что взя­ли на служ­бу.

      Пат­рик со­щурил­ся и по­тянул­ся ко мне ру­кой — ну все, по­дума­ла я, он по­нял что к че­му. Ме­ня зат­рясло, как в ли­хорад­ке, но­ги под­ко­сились, но ка­питан ба­сис­то рас­хо­хотал­ся и пот­ре­пал мои во­лосы.

      — Это кто те­бя об­ску­бал? — он про­дол­жал сме­ять­ся.

      В де­сять лет я бы­ла дос­та­точ­но плот­ным ре­бен­ком, женс­твен­ная фи­гура, ес­тес­твен­но, еще не сфор­ми­рова­лась. Бы­ла ли я по­хожа на маль­чиш­ку? Слож­но ска­зать. На шху­не боль­ших зер­кал, по­нят­но, не дер­жа­ли, а те что ви­сели на пе­ребор­ке в ку­бир­ке, ос­тавля­ли же­лать луч­ше­го. Дос­то­вер­ный об­раз на­пуган­но­го ре­бен­ка стер­ся из па­мяти. Пом­ню, я бы­ла из­не­мож­денной, нем­но­гос­ловной мям­лей, а еще ка­питан от­ме­тил мои «слиш­ком го­лубые гла­за», так на­пом­нившие ему суп­ру­гу и дочь.

      — Мне все яс­но, — про­дол­жил он. — Ты ни­ког­да не был в мо­ре, Ак­ке­бер, и ты хо­чешь пить.

      Я кив­ну­ла в от­вет. Он по­тащил ме­ня к боч­ке с во­дой, дос­тал от­ку­да-то жес­тя­ную чаш­ку и кив­ком ука­зал, мол, на, пей. Ни­ког­да не ду­мала, что обыч­ная прес­ная во­да нас­толь­ко вкус­ная. Я хле­бала круж­ку за круж­кой, кап­ли во­ды сте­кали с угол­ков рта на под­бо­родок, а мне бы­ло ма­ло.

      Он мол­ча наб­лю­дал за мной, взгляд его был вни­матель­ным, та­кой не упус­тит ни еди­ной де­тали.

      — Ты плот­нень­кий, не вез­де про­лезешь, — не­ожи­дан­но ска­зал Пат­рик оце­нива­ющим то­ном, а по­том стро­го до­бавил: — На­ше пла­ванье бу­дет дол­гим, ты по­мога­ешь — мы обу­ча­ем. А бу­дешь от­лы­нивать, ока­жешь­ся на не­оби­та­емом ос­тро­ве пос­ре­ди Все­мир­но­го оке­ана.

      Я ис­пу­галась не на шут­ку. В го­лове тут же на­рисо­вались кар­тинки, как ка­питан Пат­рик Мор­ган Най­та вы­сажи­ва­ет ме­ня на од­ном из ма­люсень­ких ос­тров­ков с оди­нокой паль­мой на бе­регу. Без во­ды, без еды. Это ли не жес­то­ко? Мне за­хоте­лось тут же рас­тво­рить­ся в воз­ду­хе, но де­лать бы­ло не­чего, я кив­ну­ла, и мы пос­ле­дова­ли даль­ше.

      Мое пер­вое впе­чат­ле­ние бы­ло не слиш­ком лес­тным: стро­гий, не раз­го­вор­чи­вый, мес­та­ми жес­то­кий че­ловек этот ка­питан. Я ис­крен­не бо­ялась его и пос­лушно ша­гала сза­ди, ос­то­рож­но пе­рес­ту­пая ка­наты и це­пи (не дай бог за­деть), раз­ло­жен­ные на па­лубе. Ко­неч­но, мое мне­ние бы­ло оши­боч­ным, но для де­сяти­лет­ней де­воч­ки, жив­шей в ми­ре лас­ки, за­боты и ро­дитель­ско­го теп­ла, про­ис­хо­дящее ка­залось ужас­ной ошиб­кой, ноч­ным кош­ма­ром. Это­го не мог­ло слу­чит­ся в ре­аль­нос­ти, я не мог­ла очу­тить­ся пос­ре­ди мо­ря в ком­па­нии пи­ратов да еще не уз­ни­цей, а чле­ном ко­ман­ды. Но щип­ки и ца­рапанье ла­дошек не да­ли ре­зуль­тат. Это не сон.

      Мы приш­ли к но­су шху­ны. Под ним рас­по­лага­лась, я за­мети­ла еще на су­ше, вы­резан­ная из де­рева ру­сал­ка. Она как буд­то вып­лы­вала из кор­пу­са, тя­нулась грудью ше­ей и под­бо­род­ком впе­ред, а суд­но сле­дова­ло за ней. Ка­питан по­яс­нил: « — Это галь­юн­ная фи­гура — ук­ра­шение суд­на»; по бор­там над во­дой сви­сали пло­щад­ки с по­руч­ня­ми — ос­новная при­чина, по ко­торой мы приш­ли.

      Я не­до­умен­но гля­нула сна­чала на прис­по­соб­ле­ние, за­тем на ка­пита­на. Не­уже­ли он рас­ку­сил ме­ня и сей­час от­пра­вит про­гулять­ся по дос­точке в мо­ре? А по­руч­ни за­чем? Чтоб не сва­лить­ся рань­ше вре­мени?

      — Это галь­юн, здесь мож­но справ­лять нуж­ду.

      Я ши­роко рас­пахну­ла гла­за, мне при­дет­ся мо­чить­ся на гла­зах у пуб­ли­ки? Это мер­зко, про­тив­но, но са­мое глав­ное… кто-то мог уви­деть, что пи­саю я си­дя! Пат­рик ве­лел быть ос­то­рож­ной, креп­ко дер­жать­ся за по­руч­ни и не ляп­нуть­ся за борт, «а ина­че вер­ная смерть».

      С каж­дой ми­нутой моя за­тея то ли тер­пе­ла кру­шение, то ли про­веря­лась на проч­ность. Вто­рой раз за день я ло­вила се­бя на мыс­ли: «А мо­жет, рас­ска­зать все под чис­тую, и будь что бу­дет?» Мне не хва­тило бы сме­лос­ти ска­зать прав­ду, а при­нять от­вет-ре­шение и по­дав­но.

      «Он зна­комит ме­ня со шху­ной!» — на­конец осе­нило. От стра­ха я со­вер­шенно прек­ра­тила ду­мать го­ловой.

      Вот уж не ду­мала, что ка­питан сам лич­но про­ведет не­боль­шую экс­кру­сию. Мы по­быва­ли в над­водной и под­водной час­ти кор­мы, на кам­бу­зе и в ку­бир­ке. Мне вы­дели­ли кой­ку-га­мак и не­боль­шой сун­дук для лич­ных ве­щей (у ме­ня был толь­ко най­ден­ный нож). Те­перь я зна­ла, где ка­юта ка­пита­на, штур­ма­на и квар­тирмей­сте­ра; ос­та­валось са­мое слож­ное — за­явить­ся на ужин.

      Мы вер­ну­лись на вер­хну­юю па­лубу, мне вру­чили жес­тя­ную мис­ку и под­ве­ли к ко­ку. Ужи­нала ко­ман­да, как пра­вило, на вер­хней па­лубе, кто где. Лю­дей бы­ло так мно­го (я нас­чи­тала боль­ше трид­ца­ти че­ловек), что и яб­ло­ку нег­де упасть.

      — Пат­рик, ты сно­ва це­ремо­нишь­ся с но­вич­ка­ми? Гля­ди, и этот убе­жит в бли­жай­шем пор­ту.

      — Ак­ке­бер свой че­ловек, — ка­питан пох­ло­пал ме­ня по пле­чу. Я чуть не при­села от его на­тис­ка. — Так ведь?

      — Д-да, — вы­дави­ла я, ста­ра­ясь го­ворить бо­лее низ­ким то­ном.

      Кок на­сыпал нем­но­го вя­лено­го мя­са и ква­шеной ка­пус­ты. От мис­ки ра­зило неп­ри­ят­ным за­пахом, я смор­щи­ла нос.

      — Ешь, че­го уню­хал? Или хо­чешь, как ста­рик Сэ­мю­эль? — вык­рикнул ка­кой-то мо­ряк и рас­хо­хотал­ся, мол, гля­дите, ка­кой не­жен­ка по­жало­вал.

      Я ужас­но про­голо­далась, но ам­бре, от­да­лен­но на­поми­нав­шее гниль, от­би­ло вся­кое же­лание ужи­нать. Ка­питан ушел в ка­юту (как хо­рошо!) и я ос­та­лась од­на сре­ди чу­жих. Мат­ро­сы и офи­церы от­ды­хали, об­суждая день ми­нув­ший и пла­ны на бу­дущее, я же ис­ка­ла ук­ромное мес­течко, что­бы в оди­ночес­тве пог­рызть свою пор­цию мя­са. Я сту­пала меж­ду не­боль­ши­ми ком­па­ни­ями, рас­севши­мися на де­ревян­ных дос­ках и не­боль­ших боч­ках, а пи­раты ози­рались, кто-то тол­кал дру­гого лок­тем в бок, и тот то­же обо­рачи­вал­ся.

      «Оду­май­ся, по­ка не поз­дно!» — ду­мала я. — «Они рас­ку­сили те­бя, Ре­бек­ка, смот­ри, как гля­дят: жи­вот­ный взгляд, лю­бопыт­ный». Я ста­ралась не смот­реть на их ли­ца, желая как можно скорее отыскать укромный уголок и поесть. Но к счастью, я зап­ри­мети­ла ре­бят при­мер­но мо­его воз­раста, и са­мый стар­ший из них мах­нул мне ру­кой. Я об­легчен­но вздох­ну­ла, быс­тро нап­ра­вилась ту­да. Не все по­теря­но, кстати, я по­обе­щала се­бе нор­маль­но от­но­сить­ся к но­вич­кам, ког­да са­ма на­берусь опы­та.

      — При­вык­нешь, — ска­зал мне юноша, ука­зав на сво­бод­ное мес­то ря­дом с со­бой. — Я Джим, а это Грек и Джек, — ре­бята кив­ну­ли в ка­чес­тве при­ветс­твия.

      Джим, са­мый ху­дой и вы­сокий в ком­па­нии, выг­ля­дел лет на шес­тнад­цать. Свет­лые вь­ющи­еся во­лосы, тон­кие гу­бы и спо­кой­ный да­же серь­ёз­ный взгляд. Иног­да он гля­дел на со­бесеб­дни­ка, но ча­ще ку­да-то в сто­рону. Он но­сил шор­ты, сши­тые из де­шевой па­руси­ны, и жи­лет­ку.

      Грек и Джек братья близ­не­цы: ры­жие во­лосы, на ще­ках вес­нушки, оди­нако­вый раз­рез глаз. Они очень ве­селые и ша­буш­ные, и та­кими они ос­та­вались да­же пов­зрос­лев. На мо­мент зна­комс­тва им бы­ло лет по три­над­цать, и они но­сили та­кую же одеж­ду.

      — Ме­ня зо­вут Ак­ке­бер, — я усе­лась ря­дом с Джи­мом и еще раз при­ню­ахалсь к мис­ке с едой. — Уф…

      — Это вкус­нее, чем ка­жет­ся, поп­ро­буй, — он под­бодрил ме­ня, и продолжил трапезу.

      Мне ста­ло спо­кой­нее. Хо­тя бы тут на ме­ня не смот­ре­ли, как на за­мор­ское чу­дови­ще, не ржа­ли и не тол­ка­ли дру­зей, что­бы те гля­нули на «роб­ко­го ма­лыша». Ко­ман­да еще дол­го под­шу­чива­ла на­до мной: «Толь­ко от сись­ки отор­ва­ли?» или «На, вы­пей ро­му, роб­кий ма­лыш, и сра­зу ста­нешь муж­чи­ной». Увы, я бы­ла слиш­ком ти­хой, что­бы от­ве­чать на из­девки. Ну, пер­вое вре­мя, ко­неч­но. Но об этом поз­же.

      — А что за Сэм?

      Грек и Джим при­нялись на пе­ребой рас­ска­зывать ис­то­рию не­кого Сэ­мю­эля.

      — Ну ко­неч­но, ты не зна­ешь. Был му­жик…

      — Боц­ман.

      — Не лю­бил ква­шеную ка­пус­ту.

      — Вы­киды­вал за борт.

      — Точ­но те­бе го­ворю. Сам ви­дел.

      — В ка­кой-то день стал он блед­ным, как по­ган­ка.

      — Он пле­вал­ся кровью!

      — У не­го вы­пали зу­бы!

      — И он умер.

      — Ага-ага, эта бо­ляч­ка на­зыва­ет­ся цин­га.

      — Так что ешь.

      Ну как тут не сог­ла­сить­ся поп­ро­бовать стряп­ню мес­тно­го по­вара?

      Джим, Грек и Джек ста­ли мо­ими за­кадыч­ны­ми друзь­ями. Они по­мог­ли раз­до­быть ста­рый па­рус, что­бы сшить мне ро­бу.

      Мы об­ща­ем­ся и те­перь, прав­да ре­же, ибо я жи­ву на бе­регу. Слож­но… Джим, Грек и Джек луч­шее, что слу­чилось со мной в пер­вый день пре­быва­ния на шху­не. Хо­та нет, вру, луч­шее — это ко­неч­но же мо­мент, ког­да мас­тер над па­руса­ми раз­вя­зал уз­лы, и мас­сивная ткань с шу­мом и гро­хотом по­лете­ла вниз. Да­же спус­тя го­ды я ста­ралась вы­ходить на па­лубу, ког­да ка­питан ба­сис­тым го­лосом вык­ри­кивал наз­ва­ние па­русов. Кста­ти, те­перь я точ­но знаю, где на­ходит­ся «би­зань», все ока­залось не так уж и слож­но.

      Вам, на­вер­ное, ин­те­рес­но, что за стра­на эта Ба­нано­вая Рес­публи­ка. И по­чему мо­их ро­дите­лей заб­ра­ли в рабс­тво. Да­вай­те, я от­кло­нюсь от кур­са, и рас­ска­жу в двух сло­вах, что про­ис­хо­дило в мо­ей стра­не мно­го лет на­зад.

      Ба­нано­вая Рес­публи­ка — это три мир­ных ос­тро­ва, за­теряв­шихся меж­ду Боль­шой Зем­лей на се­веро-за­паде и ар­хи­пела­гом пя­ти ко­ролевств на юго-вос­то­ке. Их бе­рега омы­ва­ют­ся дву­мя мо­рями: ска­лис­тые се­веро-за­пад­ные — Мра­мор­ным, а по­логие — юго-вос­точные Оке­ани­чес­ким. Но хва­тит ге­ог­ра­фии. Де­сять лет на­зад я бы то­же не шиб­ко по­няла, о чем идет речь.

      Ос­тро­витя­не жи­ли в ми­ре, по­ка бо­тинок чу­жака не кос­нулся зем­ли. Их зва­ли Юс­тас, Трис­тан и Лас­се — пер­во­от­кры­вате­ли, при­быв­шие с Боль­шой Зем­ли. Сна­чала приш­ли они, по­том — дру­гие. Боль­шие лю­ди, как на­зыва­ли их ос­тро­витя­не, ус­та­нови­ли свои по­ряд­ки, пос­тро­или де­ревян­ные го­рода — соз­да­ли три ко­лонии, по од­ной на каж­дый ос­тров. Им да­ли име­на в честь трех ка­пита­нов, а ко­лонии объ­еди­нили под наз­ва­ни­ем Ба­нано­вая Рес­публи­ка. Се­год­ня эти ос­тро­ва на­зыва­ют Ют­та, Три­дас и Лас­со.

      Мес­тных по­рабо­тили. Они ра­бота­ли в по­ле, спа­ли в по­ле и там же уми­рали. Фер­ме­ры не гну­шались сно­шать­ся с ос­тро­витян­ка­ми, те час­то бе­реме­нели и ро­жали де­тей. Бо­гачи вы­вози­ли цен­ности пер­во­быт­ной куль­ту­ры мес­тно­го на­селе­ния. Тог­да же по­яви­лись пер­вые пи­раты. Они под­плы­вали но­чами на хи­лых ло­доч­ках к враж­дебным су­дам, зах­ва­тыва­ли их и от­би­рали свое. Спус­тя пять­де­сят лет с мо­мен­та за­во­ева­ния Боль­шая Зем­ля па­ла, ос­та­вив в нас­ледс­тво ма­тери­ку лишь наз­ва­ние не­ког­да силь­ной дер­жа­вы. Ко­лонии рас­па­лись, Ба­нано­вая Рес­публи­ка по­лучи­ла свою не­зави­симость, но за­во­ева­тели не хо­тели рас­ста­вать­ся с ла­комы­ми зем­ля­ми так прос­то.

      Они вы­дали нес­коль­ко ука­зов, от­пусти­ли мес­тных, обь­явив их сво­бод­ны­ми, но те­перь за не­уп­ла­ту на­лога су­щес­тво­вало лишь од­но на­каза­ние — рабс­тво. По-су­ти ни­чего не из­ме­нилось. Кто же мог уп­ла­тить их на­лог?! Прош­ли сто­летия, те­перь уже слож­но ска­зать, кто есть кто — на­селе­ние сме­шалось. Но вар­вар­ская сис­те­ма прав­ле­ния проц­ве­та­ет и по сей день.

      Воз­вра­ща­ясь к пер­во­му дню, про­веден­но­му на шху­не, я точ­но мо­гу ска­зать, что не по­нима­ла сис­те­му, но мое спон­танное ре­шение ока­залось луч­шим, что я сде­лала для се­бя в те го­ды. По­качи­ва­ясь в га­маке, я не мог­ла ус­нуть в пер­вую ночь на шху­не, гля­дела на ма­лень­кий ого­нек в ке­роси­новой лам­пе и меч­та­ла вновь уви­деть ро­дите­лей. Я не ду­мала, что по­ис­ки за­тянут­ся на го­ды, не ду­мала, что ста­ну при­ем­ной пи­рат­ской до­чур­кой. Я плы­ла по те­чению и прос­то зна­ла: мне не­об­хо­димо отыс­кать ма­му и па­пу, че­го бы это не сто­ило. И эта мысль пи­тала ме­ня ме­сяца­ми, по­ка ко­ман­да не зна­ла прав­ды и от­но­силась ко мне, как к маль­чиш­ке.