Ребенок (мой) моего босса

Глава 6

В машине Вероника сжимала пальцы в кулаки и очень жалела, что разбила телефон в больнице. Хотелось позвонить маме, узнать, как она. Нику очень встревожили слова босса о двух звонках. Кто-кто, а она знала, как безжалостен порой бывает Гордеев. Но что именно он сделал? Почему нет дома? Даже если родные потеряли работу, оплачивает счета Вероника. Дом её! Зная босса, она согласилась с предложением поехать к нему, чтобы поговорить на его территории и постараться найти решение, раз иначе не удалось.

Святая наивность! Неужели она думала, что Всеволод вдруг проникнется речью на кладбище? Ника сама не понимала, зачем сделала это. Может, всплеск гормонов? Нужно посоветоваться с доктором, может, пропишет таблетки от глупости… Невредные для малыша. Если таких нет, придётся добровольно поглупеть. Ради ребёнка она готова на всё.

Мысль о малыше принесла небольшое успокоение, Вероника вновь ощутила твёрдую почву под ногами. Да, Ника не могла отвечать за действия мамы — она старше, и ей пора уже прекратить делать глупости. Не могла повлиять на мужа — он взрослый человек и сам должен отвечать за свою жизнь… и если на то пошло, то и за семью. Но он поспешил обвинить жену в измене. И замахнулся… Ника вздрогнула, досчитала до пяти и выдохнула. Нет, она не верила, что Миша бы ударил. Всё это лишь нервы.

Машина остановилась, Гордеев вышел и, не обращая внимания на помощницу, словно зная, что та никуда не денется, решительными шагами направился по аккуратной дорожке к двухэтажному дому. Ника нерешительно посмотрела вслед боссу и вздохнула: не нравилось ей то, как Всеволод потребовал жить у него. Она посмотрела на белоснежный дом с лепниной и широкими окнами: шикарно, красиво и… стерильно. Словно не дом, а музей. Или больница. Усмехнулась: скорее морг.

— Вероника Дмитриевна, вы будете выходить? — осторожно, бросая на помощницу босса любопытные взгляды, спросил Юра.

Вероника понимала, что водитель крайне заинтригован: сначала женщина бежит за пирожными, затем давит их по дороге обратно, затем тащит босса на кладбище… Теперь вот сидит в автомобиле и пялится на дом. Сердце кольнуло, Нике вдруг захотелось сбежать, пока не поздно. Но, зная Гордеева, она понимала, что попала в ловушку, из которой нет выхода. Это камень, а не человек. А если Всеволод решит, что его пытаются обмануть, то проедется так, что и места мокрого не останется. Не спасёт ни беременность, ни ребёнок… Или всё же в боссе сохранилось что-то человеческое?

Стоп, Ника! Ты снова глупеешь. Таблетки! И только таблетки! И не убежать, и не скрыться. У Гордеева длинные руки, достанет с другого конца земли, притащит обратно, и будет ещё хуже. Особенно родным, на которых и обрушится гнев Всеволода, если она попытается спрятаться. А на что жить? Нужно хорошо питаться, и ребёнку потом потребуется столько, что зарплаты уборщицы не хватит. А по основной специализации устроиться не удастся. Гордеев сделает всё для этого. И даже больше, потому что это личное — его посмели лишить спорного «имущества»!

Ника не могла простить этих слов ни боссу, ни его расчётливой бабушке. Решив бороться до конца, Вероника решительно вылезла из машины и направилась по дорожке. Камушки, которые щедро усыпали тропку, больно впивались в босые стопы: зря, наверное, она выбросила туфли. Но в тот момент на Веронику будто помутнение нашло. Жёсткий, властный, без тени нежности, поцелуй Всеволода поднял из глубины души такие эмоции, что мир померк на некоторое время. Даже представить страшно, как быть женой этого куска камня… Статуя, без сердца и души.

Зябко передёрнув плечами, Ника ступила на порог дома Гордеева и едва не ахнула от восхищения, но тут же взяла себя в руки. Снаружи дом казался скучным и безликим, но внутри словно открылась другая вселенная. Комната, в которую попала Ника, гостиная, была изысканно обставлена мебелью, выдержанной в приглушённых золотисто-зелёных тонах.

Наверняка дизайнеры работали неделями, чтобы идеально совместить антиквариат и соседствующий с ним хай-тек. Каждая вещь лежала на своём месте, взгляд ни за что не цеплялся, возникало ощущение полной гармонии и уюта. Но это так сильно разнилось с представлением Ники о Гордееве, что она приписала обстановку кропотливой работе его утончённой бабушки.

Вероника застыла у порога, боязливо ёжась и посматривая на босые стопы, когда Всеволод приказал служанке проводить гостью. И, когда девушка в строгой и элегантной униформе кивнула, приглашая следовать за ней, Ника вздохнула. Ничего страшного, что она испачкает полы в доме Гордеева. Пусть это будет маленькой местью за то, что он испачкал её своим поцелуем. Если это можно назвать поцелуем. Наказание, пытка, издевательство, что угодно, но не ласка!

Шли они довольно долго, но Ника не смотрела по сторонам. Она не хотела видеть ни роскоши, ни доказательств изысканного вкуса хозяина. Служанка нерешительно остановилась у высоких закрытых дверей и обернулась. Оценивающе посмотрела на Веронику, словно только что увидела её. Ника настороженно уточнила:

— Там ковры? Нельзя босиком? — И попросила тихо: — Может, у вас есть тапочки для гостей?

— Нет, — неожиданно тепло улыбнулась девушка. — В этот доме никто не ходит в тапочках. Впрочем, как и босиком. Только в обуви.

— Извините, — искренне отозвалась Вероника, радуясь, что у бессердечной статуи в идеальном доме есть такие милые слуги. — Я не всегда хожу босиком. Так получилось…

— Меня это не касается, — словно решившись, прошептала девушка и, быстро оглядевшись, сделала шаг к Нике. — И лучше бы мне помолчать, но вы совсем другая и…