Рецензии и отзывы на роман "Живые тени ваянг"

Александр Бреусенко-Кузнецов: "Фридам" звучит как заклинание...

Читается легко, очень интересно. Язык богат "зрелищной" составляющей. Яркие образы Амстердама, символические параллели - вот главное, что держало меня в начале романа. Либретто Голландца - одно из мест, которые я читал с наибольшим интересом. Ясно, что там - самое главное, что через эту тему будет аспектироваться остальное.

Либретто Голландца - может, и затянуто, но это одно из мест, которые мной читались с наибольшим интересом. Ясно, что там - самое главное, что через эту тему будет аспектироваться остальное.

И тени Ваянг перебили Героине заранее задуманное любование Амстердамскими огоньками, проинтерпретированными в плане социальной конкуренции.

Не слишком заинтересовали герои (не без исключений).

А вторая часть - нешуточно тяжела.

Кругом жертвы. Разгулявшийся синдром годовщины, да ещё с таким непродолжительным периодом(((

Что такое "синдром годовщины"?

Термин из семейной терапии, впрочем – прозрачный в своём названии. Годовщина и есть годовщина в каждой родовой истории. Суть синдрома - в повторяющихся "точно в срок" событиях. Рождения, женитьбы, болезни, смерти - всё как в роду у кого-то уже стряслось.

Синдром говорит о трансгенерационном (межпоколенном) характере проблемы: человек не свою жизнь живёт, а судьбу предка воспроизводит, ведомый системными семейными связями. С этим синдромом работали А.Шутценбергер, Б.Хеллингер. Последний – много чего обнаружил у пациентов в постнацистской Германии, где жертвы или палачи случились во множестве семей – и эти скелеты в шкафах часто замалчивались (но в условиях умолчания влияли на потомков особенно сильно).

Индуистская мифология сложна, как ни крути, и для чтения этой части нужна хоть какая-то предварительная база. Мера моей начитанности позволяла понимать текст - но не без труда. Когда же - на выходе из непростой работы - встречаешь гору трупов людей, с которыми едва начал знакомиться, тут-то и раздражение подступает.

Храмы Брахмы, Вишну и Шивы - не очень-то зримо даны, только сделан акцент на их высокое значение.

Многое из индуистской мифологии скорее упомянуто, чем дано. Вот бы этих ракшасов, асуров, Ханумана и т.д. пропустить через личные переживания...

Финальная параллель с Голландцем порадовала – изящна.

А часть про Петра Первого написана живо. Удачная часть.

Здесь события не толкаются в клетке из исторических и культурпологических фактов, а - сопровождаются ими.

И события с Ваяном, особенно – мифологический финал части, те чудо как хороши.

О романе в целом впечатления неоднозначны.

Символическая глубина, новые межкультурные мифологические параллели, яркие образы увиденного героями в трёх культурных мирах - это с одной стороны.

С другой, как я отмечал и предже, - бледноваты сами герои.

Им, сообразно концепции романа, предстоит совершить свободный поступок, который мощью своей переломит трёхвековое проклятие. А их поведение почему-то выглядит фатально запрограммированным. Не преодолевают трудности (может и преодолевают, но это не показано), а плывут по течению.

Отсюда впечатление абсолютной власти богов. Решили боги, что 300 лет с проклятых достаточно - и заставили героев встретиться и совершить необходимые ритуалы (ритуалы, не поступки!).

Возможно, это впечатление несвободы (контрастирующее с финальным лозунгом) связано со слишком подробным предварительным продумыванием композиции. Автор свою волю предъявил, и героям осталось ей соответствовать.

Быть "хорошими" - выказывать заботу о дауническом мальчике Вилли, не желать ничего предосудительного.

Быть послушными. Например, предсказаниям.

Поехать в увлекательную поездку, где заодно совершить предписаную дезактивацию проклятия...

Встретиться с персонажами-помощниками, которые всё главное подскажут (даже телефон самопроизвольно включится на вершине).

Как бы подчёркивая инфантильность Кати, её опекает целых три (многовато!) отцовских фигуры: отец, коллекционер Арнольдыч и далёкий проф. Кардапольцев. Они и берут на себя значительную долю ответственности за понимание происходящего.

О взрослости человека может свидетельствовать его отношение к жизненному занятию. Но и тут у героини не всё гладко.

В своей профессии Катя показана в моменты успеха, но не в работе. А на Бали девушка Роза, как мне показалась, не просто рассказывает о местных традициях изготовления батика, но и дарит готовые идеи: что, как и для чего использовать. Кате остаётся что? Исполнительская работа.

Всё-таки герои - что Катя, что Буди - до последней сцены выглядят детьми. Только на горе в них кто-то вселился - и тоже как бы без серьёзной внутренней работы.

А вот по поводу достоверности самого проклятия у меня сомнений не возникло. Да, такие вещи бывают, и расплачивается не всегда самый виноватый.

Проклятие на колонизаторов наверняка сильнее всего отзывается на самих колонизированных, вошедших с колонизаторами в родство. Колонизаторов-то защищают их собственные боги - там, за тридевять земель. А свои - беззащитны против своих же вдов-демониц.

Ещё немного про финальный "Фридам". Да, написано сильно и красиво, но, поскольку логика, которая к нему выводит, остаётся слегка абстрактной, возникает впечатление американского мьюзикла. И тут все обрадовались, и стало так...

Фридам - как заклинание, но не демонов да богов, а слушателя. Если хорошо спеть, все поверят и пустят слезу. Как если бы пела группа "Квин" - у них была такая песня...