Рецепт горького счастья

Глава 3.

— Колли, не накроешь? — Франс выудил из кухонного шкафчика несколько тарелок и столовых приборов. — Мы сходим перекурить.

Колетт кивнула, хоть и с заминкой. Она посмотрела на Эго, который ждал Байо на улице. Она помнила его фразу о том, что он и сам со всем справится. И трогать что-то в его отсутствие ей не слишком-то хотелось.

— Я-то накрою, но… он точно не будет возражать? — Колетт увидела большой круглый стол, накрытый старой скатертью, в углу комнаты. — Знаешь, Франс, ему явно неприятно, что я нахожусь здесь. Правда. Посмотри в его глаза. Они просто кричат: «Выметайся! И не смей омрачать моё любимое одиночество!», разве нет?

— Не волнуйся, — Байо вытащил из заднего кармана сигареты. — Это обманчивое чувство, оно скоро пройдёт. И у тебя, и у него.

Франсуа подошёл к Антуану, прикурил сам, затем дал прикурить другу. Они отошли в противоположную сторону от мангала, не желая портить сумасшедше пахнущий бараний шашлык сигаретным вредным дымом, и уселись на хлипкой лавочке под раскидистым деревом.

— Ну что, Антони, рассказывай уже. — Байо прислонился к дереву, с наслаждением, присущим только заядлым курильщикам, затянулся, выпуская клубы дыма в зелёную крону. — Чувствую, что дело дрянь. Ты выглядишь паршивее, чем сразу после похорон.

— Всё не так гладко с продажей дома, — сказал Эго, тоже делая затяжку и резко морщась — Байо курил слишком крепкие. — Одна вторая принадлежит ему.

Франсуа причмокнул губами.

— Ясно. А если не продавать?

— И оставить все, что здесь есть, чёрт знает кому? — Антуан стряхнул пепел в стеклянную банку, стоящую на земле. — Нет. Я решил продавать. И точка.

— Значит, придётся договариваться.

— Идиот уже адвоката нашёл, — усмехнулся Эго. — Упорности ему не занимать, впрочем, как и мне.

— Судебная тяжба затянется до следующего года, и то, если повезёт, — сказал Байо. — Тебе оно так надо? Дом ведь старый, рухнуть может. Сам недавно жаловался. Может, уступишь, Антони?

— Это дело принципа. Я не собираюсь ему уступать во второй раз, — выделил голосом последние слова Антуан. — Хватит и того, что он сделал с матерью, а я, как последний лузер, стерпел. Много чести этому сукиному сыну.

— Значит, тебе тоже нужен адвокат.

— Возьмёшься? — тут же спросил Эго.

Франсуа замялся. Нет, он конечно, мог бы сказать, что согласен, но не в его правилах было кидаться на амбразуру, очертя голову.

— Антони, я… должен подумать.

— Ладно, думай, — Эго бросил окурок в ближайшую канаву. — До завтра времени хватит.

— А куда так торопиться?

— Как только я продам дом, то уеду из Франции.

— Эвона как, — задумчиво протянул Франсуа. — И куда ты собрался?

— Тесно мне здесь стало, — сказал Эго, вытягивая ноги. — Хочу вдохнуть свободы. Может, в Англии есть местечко, может, в Испании.

— Такой разброс? — удивился Франсуа.

— Так весь мир наш.

— Но не везде мы нужны, Антони, — напомнил Байо.

— Где есть понимающие устройство этого обреченного куска суши, омываемого океанами, мы нужны. Мы там всегда будем нужны, даже если они не признаются.

— Да, например, в Америке? — с ехидцей заметил Байо.

— Америку я терпеть не могу.

— Знаю-знаю, — грустно улыбнулся Франс. — Толерантности — ноль, жизнь как на пороховой бочке. Денег мало. Зато гонору хоть отбавляй. Чёртова первая сверхдержава с её идиотским либерализмом.

— Да и шумно там, — будто и не слушая, закончил Эго. — Мне хочется тишины. В последнее время голова пухнет от всей этой чепухи. Словно я наполняюсь какой-то дрянью, и она разлагает меня изнутри.

— Ты винишь себя в случившемся, — констатировал Франсуа. — Оставь, Антони. Ты не виноват. Ты не смог бы ничего исправить. Твоя мать сделала свой выбор, а ты сделал свой. Всё нормально. Так и должно быть. Дети и родители, как и корабли в море — всегда должны расходиться в разные стороны. Чтобы не нарушать вселенского баланса. Поддержка — это хорошо и нужно любому, но не всегда оправданно.

— Ты именно этим постулатом руководствуешься, когда делаешь вид, что у тебя нет отца? И нет проблем в отношениях с ним?

— Мой отец, Антони, никак не может понять, что я уже вырос.

— А мой живёт иллюзиями, что я всё ещё маленький мальчик, — сказал Антуан, показывая на дисплей телефона. — Прислал мне недавно открытку ко дню рождения. Дату, мало того, что перепутал, так ещё и пишет, что хочет увидеться и всё уладить.

— А ты что? — замер, смотря другу в глаза, Байо.

— Удалить собираюсь, — Антуан щелкнул по экрану, и дисплей моргнул, показывая сообщение: «Подтвердите удаление файла». — Вот руки всё не доходили. Теперь дошли.

— Может, зря?

— А может, зря он тогда сбежал? — процедил сквозь зубы Эго, удаляя сообщение от отца. Байо потупил взгляд. — Вот и молчи тогда.

— Ну, слушай, тебе не позавидуешь, — вздохнул Франсуа, докуривая. — Всё сразу навалилось. Я как чувствовал, что надо тебя спасать.

— И потому ты припёрся не один? — пуще прежнего нахмурился Антуан.

— У Колетт сейчас непростой период. И да: я тоже обещал ей помочь.

— Да ты, я смотрю, просто палочка-выручалочка, — сказал Эго, с присущим лишь ему, издевательским тоном. — Хорошо, хоть бросил спонсировать ту конторку по организации праздников для убогих. И больше не наряжаешься Санта-Клаусом, я надеюсь?