Рецепт горького счастья

Глава 16.

Малыш, мне кажется то, что я иду ко дну.
Ещё одну и завяжу. Ну, ещё одну.
И так который день, и так которую ночь,
Что эта карусель, мне кажется, уже не кончится.
Колыбель уже не раскачается,
Кто-то по имени, не я, с тобой просыпается.
Ты варишь ему кофе и целуешь в губы,
Меня друзья выносит пьяным из клуба.
Выносит мозг еще одна доза.
Мне нужно выйти из-под наркоза.
Мне нужно выйти из вертолёта.
Было море по колено, а затянуло болото.
Мне нужно сбавить обороты, родная,
Этими пятками достаю до дна я.
Вишу на твоем волоске.
Мой пьяный ангел в лифчике и одном чулке.

(ST)

Солнечные лучи ещё не успели полностью озарить многоэтажки, вывески бутиков и закусочных. Главная дорога обычно стояла с пяти утра, а сегодня, на удивление, была пуста… Сонные дворники лениво разбирали метлы и фартуки, готовясь к тяжелому рабочему дню. Монотонное мигание сломанного светофора притягивало оставшуюся с ночи мошкару, а где полно насекомых, там всегда ошивались жирные и наглые голуби. Колетт выбралась из машины, попросив водителя подождать её недолго. Она была уверена, что он мужик нормальный и трепаться Франсу, куда возит её, вот уже во второй раз, — не станет. Кофейня «Таро» ещё не открылась, но двери с черного хода весьма гостеприимно распахнулись, как только Тату постучала.

— Это всё, что я смог найти, — сказал Хорст, протягивая Колетт папку. — И снова повторяюсь: не лезь туда. Судя по всему, люди серьёзные взялись.

— Боюсь, что уже поздно отступаться.

— А я боюсь даже представить, что будет, если ты решишь идти до конца. Неважно, до какого. Верно? — поддел мужчина.

— Они тебе не знакомы? — Колетт уже сидела в мягком кресле. — Эти люди?

— Я, конечно, зек бывалый, но… тут планка задрана высоковато, Колетт. Это элитные мафиози, — вполголоса ответил Хорст. — Не удивлюсь, если и смотрящий Парижа замешан.

— Неужели? — на первом листе, позаимствованном явно из материалов уголовного дела, была прикреплена фотография, изображающая средних лет мужчину в анфас и в профиль. — Ты отследил камеру, с которой был сделан снимок, подброшенный Байо?

— Нет, увы. Он подстраховался, и стёр все свои данные. Отформатировал память датчика слежения. Тёртый крендель, что и говорить.

— А ведь была такая отличная зацепка! — расстроилась Тату.

— Если всё же этот чудила сделал такие снимки, — Хорст указал на фото в папке, — то я могу с уверенностью сказать, что он работает на большую шишку. Не исключено, что на Звездочёта. Но такая информация будет стоить крайне дорого. Ни у тебя, ни у меня нет таких связей, а значит, малейших шансов что-то выудить.

— А любовника матери Эго сможешь найти? — Коллет с прищуром посмотрела на бывшего коллегу. — Я заплачу тебе.

— Ты и мне предлагаешь в это болото залезть по шейку, а потом неизвестно какими способами выбираться? — усмехнулся мужчина. — Нет уж, уволь. Не буду и браться.

— Хотя бы что-то про него известно?

— В широких массах — не думаю, — задумчиво протянул Хорст. — Кому он нужен? Кроме матери Эго, конечно. Тебе надо на критика этого недоделанного наседать. Если он хочет, чтоб ситуация решилась в его пользу, то ему пора сотрудничать с правоохранителями, или, на худой конец, с тобой, защитницей хреновой…

— Ладно. Я сама справлюсь. Спасибо за помощь, — она сразу захлопнула папку. — Рассчитаемся чуть позже. Свои люди.

— Ага, — со смешком протянул Хорст, допивая свой морковный фреш, — Обещанного три года ждут. И, кстати, если очень хочешь, то могу услужить тебе в последний раз. Только потом не говори, что я тебя в это «г» на «п» макнул.

Колетт всё же остановилась и прислушалась.

— Я знаю одного человечка, связанного с нашей мафией. С теми, кто сейчас у власти. Могу дать наводку. А ты сама решай, будешь ему глазки строить, или обойдёшься малой кровью.

— Предлагаешь мне внедриться? — у девушки даже во рту пересохло. — Хорст?

— Это ты решишь по ходу, говорю же, — мужчина подошёл к ней, и начеркал на клочке салфетки какое-то имя с номером телефона. — Только не дай тебе бог хоть каким-нибудь незначительным намёком выдать меня…

— Кто он? — перебила Колетт, которая уже не знала, что и думать.

— Приятель моего сына, — тихо сказал Хорст. — Ты понимаешь, что может случиться, если вдруг…

— Нет уж, спасибо, — тут же замотала головой Колетт. — Я не буду туда соваться. Ещё чего не хватало.

— Испугалась?

— А ты бы не испугался?!

— Тогда сожги, чтоб без следов, — Хорст дал ей зажигалку и кивнул на пепельницу, стоящую на дальнем столике. — И бывай. Пойду проведаю своих поварят. Те ещё олухи.

Колетт с кислой улыбкой проводила его взглядом. Салфетку она всё ещё комкала в руке. Она хорошо знала, что такое решение не принимается за секунду. Оно ведь даже может стоить кому-то жизни. Не исключено, что и ей самой. От этого к горлу подкатывала волна тошноты. Участвовать в подобном Колетт ещё не приходилось, разве что, когда-то давно она помогала робкому и хилому, в физическом плане, брату встать на ноги, защищая его во дворе от мальчишек-хулиганов. Но это же разные вещи.

Снова бросив быстрый взгляд на двери кухни, Колетт, глубоко вздохнув, чиркнула зажигалкой и поднесла край салфетки к языку пламени. Уже через пару секунд от неё ничего не осталось. Но чтобы запомнить имя и номер телефона, Тату не понадобилось много времени. Она вообще всегда хвасталась отменной зрительной памятью. Девушка вытерла пальцы, испачканные в разложившейся салфетке. И уже хотела было положить зажигалку Хорста рядом с пепельницей, когда её телефон неожиданно завибрировал.