Рецепт горького счастья

Глава 19.

Румба-поцелуй. Девочка, танцуй!
Любовь и боль. Текила, лайм и соль.
Румба-поцелуй. Девочка, танцуй!
Любовь и боль. Текила, лайм и соль.

Ночь на берегу, мы в Мексике где-то.
Я почти не пью, а она почти не одета.
Парэо на бёдрах, она как конфета.
На каждый вопрос — поцелуй вместо ответа.

Мне бы в руках держать себя, а не её.
Мне б ещё двести, и домой.
Уже не забыть её глаза зелёные,
Последний танец — и я твой.

Что было забудь, мы будем смеяться.
Я мечтал так уснуть и не просыпаться.
Не смотри на часы, не нужно прощаться.
Только чистые мысли о любви и грязные танцы…
(А. Воробьев)

— Микро-шеф? — Лингвини метался по служебному помещению, нервничая, словно перед первым в жизни свиданием. — Как я выгляжу? Причесаться не надо? Галстук надевать? Или, может, рубашку более строгую?

Реми только качал ушастой головой, выглядывая в небольшое окошко, откуда было видно зал. Посетители прибывали стабильно. Аншлаг. Один из многих. Сегодня в их ресторанчике был оформлен заказ на празднование свадьбы. Сновали разодетые гости, выступающие танцоры, тамада, вечно забывающий текст, и постоянно бегающий на кухню за «попить». Лингвини отважился, и взял на себя приготовление основного блюда. Впервые. А ещё он собирался успеть переговорить с Тату.

— Колетт же обещала не опаздывать, — хмыкнул парень. — Осталось всего ничего. Где она?

Реми тем временем рассматривал разложенные на столе свёрнутые в трубочку ватманы. Чертежи и различные схемы. Крыс улыбался, бегая от одного конца до другого. Лингвини оглянулся на друга и подмигнул — у него было очень хорошее предчувствие. И, конечно, он надеялся, что переговоры пройдут на уровне.

Их столик был надежно отгорожен от посторонних глаз. Альфредо поправил стоящие на нём цветы в пузатой вазочке. Присел, но тут же вскочил, не желая выглядеть уставшим. И к тому же дожидаться даму сидя — не самый хороший тон. Опаздывать Колетт не любила, но Лингвини знал, что всем девушкам это свойственно, и, возможно, что он только сейчас в полной мере осознал, что она тоже входит в их число. Когда они работали вместе, то Лингвини воспринимал её как друга, как этакого «своего парня».

— Колетт! — Лингвини радостно вздохнул, но уже через долю секунды понял, что это просто заблудившаяся подружка невесты. — Извините, мадмуазель.

— Нет, это я должна извиниться, — залепетала девушка. — И кстати, вы не могли бы нас выручить?

— Да, а что случилось? — Лингвини внимательно посмотрел на симпатичную девушку в неярком голубом платье. — Всегда готов помочь.

— Мы забыли букет.

— Какой букет?

— Букет, который бросает невеста…

— Ах, это! — Лингвини тут же вытащил из вазы цветы и протянул их. — Подойдёт?

Девушка была донельзя смущена, но когда её поторопили, то схватила цветы, зацепившись браслетом за часы на руке у Лингвини. Она дёрнулась, и едва не упала. Кое-как удержавшись на ногах, едва не порвала украшение. Альфредо принялся извиняться, краснеть, и вести себя так, словно был на первом в жизни свидании. Именно в такой момент меньше всего он бы хотел предстать перед взором Колетт.

— Мне кажется, что я слишком припозднилась? — язвительно начала за его спиной Тату.

— Что? — выпучил глаза парень. — Нет, Колетт! Ты что! Это просто…

— Шучу, — она прикрыла глаза, когда крутящийся диско-шар пронзил светом помещение. Чувствовалось, что Тату зла. — Но если я помешала, то могу уйти.

Расцепившись с незнакомой девушкой, Лингвини отряхнулся, так как на него накапало немало с цветов, что успели промокнуть. Рубашка оказалась испорчена. Девушка извинилась и перед ним, и пред Колетт, на что та ощетинилась, словно кошка. Лингвини стало казаться, что Колетт подменили. Раньше она могла нагрубить в ситуации, когда он вёл себя как олух, а она выступала в роли учителя-наставника, но тут — грубить чужому человеку ни за что — уже, как минимум, странно.

— Что с тобой? — парень попытался успокоить Тату, но тоже потерпел фиаско. Позитивный настрой его резко пошёл ко дну. — Что-то случилось? Колетт?

— Со мной все в полном порядке! — бросила она, плюхаясь на стул, который Лингвини хотел было отодвинуть, но девушка справилась быстрее. — Если ты не против, то давай сразу к делу!

— А как же ужин? — пискнул Лингвини, тоже садясь.

— Я не голодна.

— Помнишь, я тебе говорил, что мне не дают возможности выкупить ресторан отца? — Альфредо сложил худые руки в замок, положив и на скатерть. — У меня не было средств. И было два пути: либо копить, либо искать спонсоров.

— И что же? — Колетт, казалось, даже не слушала.

— Я нашёл спонсора. Недавно.

— Можно поздравить?

— Э-э-э… думаю, что да, — робко протянул парень. — Колетт, я вот чего хотел тебе сказать: ты только не волнуйся сильно. Я заранее подумал, что ты согласишься, и сделал несколько выгодных предложений. И вписал тебя в список людей, которые помогут встать ресторану «Гюсто» на ноги.

— Стоп! — Тату встряхнулась. — Что?

— Я говорю, что…

— Кто спонсором заделался? Снова Эго? — резко перебила Колетт.

— Нет, — мотнул рыжей головой Альфредо. — Есть кое-кто другой.

— Альф, вот скажи: неужели ты настолько наивен, что сразу согласился на сотрудничество чёрт знает с кем?!