Рецепт горького счастья

Глава 23.

Когда ночью не спится,
Ты думаешь обо мне?
Наша любовь была такой чистой,
Но тебя больше нет рядом,
Но ты ушёл…

Мы сказали друг другу «Прощай»,
Будучи неуверенными в этом…
Сердце обливается слезами.
Я больше не рядом с тобой,
Больше не рядом.

Если я буду далеко от тебя, кто меня спасёт?
Если я останусь в темноте, кто меня найдёт?
Если я останусь без тебя, кто будет нуждаться во мне?
Кто будет нуждаться во мне?

Я не могу, я не могу обойтись
Без «нас», без нас с тобой в объятиях друг друга.
Я не могу, я не могу обойтись…
Ведь мне тебя не хватает…

Как мне усмирить боль своих ран?
Она всё не проходит, да, она убивает меня изнутри,
Одним словом, меня это убивает…
(Mia Martina «Manques»*)

— Колетт? — кто-то потрогал девушку за плечо. — Ты как вообще? Просыпайся, а то соседи уже спрашивают, кто ты и что ты.

Тату вздрогнула, кое-как открыла глаза. Тело сильно болело. Голова — тоже. Поза для сна оказалась не самой удобной — она прикорнула на своём мотоцикле, растекшись на сиденье, настолько это было возможно. Утыкаясь в рулевую пластину, а ногами хватаясь за выхлопную трубу. Всё же мотоциклы такого класса хороши тем, что при форс-мажорных обстоятельствах могут предоставить владельцу как-никакое спальное место.

— Почему не поднялась обратно? — Лора протянула минералки, и Колетт жадно набросилась на воду. — Фелю бы вытеснили на пол. Ты бы поспала на матрасе…

— Спасибо за гостеприимство, но лицезреть перед собой задницу Феликса в семейниках мне только вчера и не хватало! У тебя же кухня в два шага. Не развернёшься, — Колетт с сожалением облизала губы. Вода кончилась. Бутылочка была маленькая, детская. Девушка виновато глянула на крутящегося рядом с подругой ребёнка, который удивлённо рассматривал громадную, по сравнению с ним-то, «Ямаху». — И почему вы не спите вместе? Кодекс моральный завели?

— Аха-ха! — передразнила Лора. — Мой цвет жизни вон затемпературил. Спал один, распластавшись. Я бегала проверяла, спал ли жар, а Фельке сегодня на работу в ночь, поэтому нужно было выспаться.

Лора потрогала ладонью лоб сынишки. Двухлетний мальчик мотнул головой, его явно больше не интересовали такие глупости. Он протянул руку и принялся гладить мотоцикл, словно животину. Колетт усмехнулась и дала ему свой шлем. Мальчишка радостно схватил его и тут же надел на себя, хвастаясь матери.

— Не хочешь зайти? — поинтересовалась Лора. — Феля сейчас завтракает. Ты тоже сможешь поесть. А то выглядишь так, словно только из Холокоста сбежала.

— Нет, спасибо. — Колетт отказалась, качнув головой. — Мне бы в душ и проспаться. Так что — поеду домой.

— Поедешь?

— Ключи верни, — Колетт вытянула ладонь. — Пожалуйста.

— Да, держи, — смутившись, сказала Лора, снимая с воодушевленного сына шлем, она отдала ключи Тату. — Ты точно в адеквате? Не въедешь в столб?

— Обижаешь, — Колетт щёлкнула по поверхности шлема аккуратными короткими ногтями, покрытыми прозрачным лаком. — Сюда я ехала под здоровым таким градусом — и то не врезалась. Почти через весь Париж. Никто не тормознул. А постов было целых три.

— Ну, знаешь ли, такие поездочки, они, хороши до поры до времени…

— Да, я знаю, — нахмурилась Тату, которая терпеть не могла нотаций от пешеходов, которые за руль даже не пробовали садиться. А вот советы давать очень любили. — Ты прямо как моя мамочка.

— Готова спорить, что ты ей наплела про то, что у тебя все отлично?

— У меня и правда всё…

— Что у вас там происходит? — не стала слушать Лора, перебивая. — Колли?

— Ты о чем? — сразу напряглась Тату.

— Слушай, не прикидывайся, тебе не идёт, — вздохнула Лора. — Надираешься так, словно в пьяницы записалась. Приезжаешь среди ночи. Устаиваешь скандал… Байо мне вчера звонил. Спрашивал, не была ли ты. Сказал, что наделал глупостей, и теперь ты тоже можешь…

— Он плохо меня знает, — фыркнула Тату, обрывая речь подруги. — Поэтому — нечего было и звонить. Извини меня за это.

— … а он страшно волнуется, не иначе — влюблен, — продолжала Лора. — В этом ничего зазорного нет, ведь Байо — такой классный мужик с деньгами, а ты — неплохо его знаешь и… свободна. Но… ты представь, каково сейчас больной Лизке.

— Почему-то мне кажется, что ты, говоря это, винишь меня в её болезни, — голос Колетт мгновенно повеял холодом. — Ты в здравом рассудке? Или тоже приняла на грудь? Я-то здесь каким местом?!

— Я лишь сказала, что ты могла бы вести себя иначе. И на ухаживания Байо не реагировать, — спокойно озвучила Лора.

— А когда я реагировала?! Не было никаких ухаживаний! Что ты вообще можешь знать? Больше уши развешивай! — Колетт было не остановить.

— Не забывай, что я всё-таки лучшая подруга Лиз, а она…

— Да-да, я поняла, — отмахнулась Колетт. — Поняла.

— То, что ты бесишься, уже говорит о том, что неравнодушна к Байо.

— Ло, давай так: мы сами разберёмся. — Колетт никак не хотелось ударяться в эту тему. — И завидовать тебе абсолютно нечему. У меня с Байо не может быть отношений. Мы друзья.

— Ты сейчас шутишь? Какие вы, нафиг, друзья?! — теперь настал черед Лоры выходить из себя. — Колли, ты бы не смешилась хоть! Друзья!