Рецепт успешной служанки

Действие пятое: постарайтесь хорошо выполнять свою работу.

Тем временем в кабинете Реймана Вимано

      Рейман потягивал вино из кубка, развалившись в своём кресле. На рабочем столе царил хаос. Впрочем, как и в голове его владельца. Напротив сидел Альв с таким же кубком.

— Ну, и как ты докатился до такой жизни?

      Альву было многое позволено. Задавать такие вопросы он тоже мог. Он приходился Рейману верным другом и соратником, почти братом.

      Вимано поморщился, но всё-таки ответил:

— Если б я сам знал.

— Ты понимаешь, что сам создаешь проблемы девчонке? Она и так тёмная лошадка, а теперь ещё и дурная слава господской подстилки будет её преследовать.

      Рейману слова друга совсем не понравились. Он вмиг подобрался, как кот перед прыжком, и бросил на него ледяной взгляд. Лицо Альфа вытянулось в удивлении, и он поднял руки, как бы сдаваясь.

— Ладно-ладно, успокойся. Почему ты вообще так реагируешь?

— Да не знаю я! — рявкнул Вимано, но тут же затих и продолжил уже спокойно. — Когда я застал её в библиотеке в слезах, мне захотелось её утешить. Когда она рассказала причину слёз, мне захотелось придушить обидчиков. Она общается со мной на равных, не боится, не льстит. Понимаешь?

— Но всю прислугу не придушишь, — с сарказмом в голосе протянул Альв. — Никогда не замечал за тобой глупых романтических порывов. Изначально выкупать её у работорговца не стоило, а ты её после слухов ещё и к себе приблизил. Где ты потерял свой разум, скажи мне? Я сейчас же отправлюсь на его поиски!

— Иди к чёрту, — беззлобно бросил господин.

— Нет, ну, правда! Ты управляешь целым доменом, всегда такой рассудительный и безжалостный, а стоило появиться какой-то девчонке…

      Но договорить ему не дали. Хозяин кабинета вскочил с кресла и проревел:

— Убирайся!

      Альв убрался. Впрочем, ненадолго. Минут на десять. А потом явился вновь с несколькими бутылками креплёного в руках. 

- Мир? - протянул советник.

- Мир, - согласился Рейман, вздохнув. 

      Потом он извинялся перед старым другом, затем они совместно напивались до чёртиков. Мужчины, что с них взять.

- Понимаешь, - вдохновенно начал Вимано. - Все эти леди такие приторные! До тошноты прям напудренные, вечно все в своих корсетах, кринолинах. Ещё и таскаются вечно с этими отвратительными маленькими собачками... А Наста, она другая, понимаешь?

      Рейман был пьян, как и Альв. Но говорил честно, почти осознавая, что именно говорит. И он продолжил:

- Не скрывает эмоций, да и на титул мой ей всё равно...

- Да, друг, - протянул Норо. - Эк тебя переклинило.
 

***

      Спала я всего часа два, наверное. Поняв, что выспаться явно не получится, я встала с кровати и направилась в ванную с твёрдым намерением вымыться.
Разделась, набрала воды и с облегчением опустилась с подобие земной ванны.

      Меня мучили не только мысли этой ночью, но и сны. Снилась сцена из библиотеки: я на господских коленях и его тихое дыхание где-то в районе моей макушки. И всё. Понять его мотивов я всё равно не смогу, я осознавала это. А понять очень и очень хотелось! Нет, я, конечно, могу предположить, но все мои предположения выглядели до умопомрачения глупо. В итоге, разозлившись на себя, я принялась с остервенением тереться мочалкой.

      Покончив с водными процедурами, я подошла к зеркалу, чтобы расчесать волосы. Вид в зеркале меня не очень радовал: болезненная худоба, бледность и выразительные такие синяки под глазами. Я повернулась к зеркалу спиной, перекинула волосы на плечо и глянула на свою спину. Бледно розовый шрам от удара хлыстом пересекал спину. Господи, какое же уродство.

      Всякое желание смотреть на своё отражение отпало. Я быстро оделась и вышла из комнаты прямо так, с мокрыми волосами. Только заплела косу по дороге на общий сбор. Другие служанки провожали меня неприязненными взглядами, но я же решила не реагировать. Вот я и не реагирую. Пусть говорят, что хочется.

      На кухне я не увидела Лессу, из-за чего расстроилась ещё больше, но зато стоически выдержала шепотки слуг и полный ненависти взгляд Мавлины. Управляющий быстро поймал меня за локоток и вывел из помещения.

— Сейчас идёшь к покоям господина, тихо пробираешься в кабинет и начинаешь убираться, — тихо наказал он. — Третья дверь от библиотеки. Воду с тряпкой не забудь. И на сборы больше не ходи.

      Он кивнул мне на лестницу, ведущую на второй этаж, и слегка подтолкнул, мол, иди. Поблагодарив мужчину, удалилась за инвентарём. Значит, по утрам меня теперь видеть не хотят. Не очень-то и хотелось, знаете ли.

      Внутри поднималась обида, хотя мне самой там появляться там не сильно хотелось. Но как же! Меня прогнали! Обидели! Да я теперь даже здороваться ни с кем не буду. Тоже мне! Тьфу!

      Третья дверь от библиотеки, значит… Первая, вторая, а это, значит, третья? Входить было страшно. Вдруг ошиблась? Так, Настя, соберись! Вдох-выдох… Тихонечко открыла дверь и заглянула внутрь. Никого. Небольшая гостиная и ещё две двери. Осторожно зашла, стараясь не греметь тяжеленным железным ведром с водой. Ага, зашла, ведро поставила, дверь закрыла обратно. И какая из дверей в кабинет ведёт? Постаралась прислушаться… Тишина. Так, ладно, эники-бэники ели вареники… О, угадала! Быстренько затащила ведро в кабинет, чуть не споткнувшись обо что-то, но устояла и закрыла за собой дверь. Этим «что-то» оказался кубок - местный бокал, скажем так. Оглянулась. Ужаснулась масштабами катастрофы. Ровным слоем на столе в полном беспорядке валялись бумаги, а на бумагах лежал ещё один кубок вместе с бутылкой вина. Вокруг стола так же валялась куча бумажек. У книжной полки были свалены книги, а на бежевом ковре красовалось бордовое пятно. Кажется, господин решил вчера развлечься. Кра-со-та!

      Начать решила с книг. Жаль только, что читать не умею. Интересно же.

      Разложила книги по полкам я достаточно быстро. Повернулась к столу и задумалась, что же мне делать с бумагами. Читать не умею, а рассортировать их как-то нужно. Не в кучу же сложить. Сначала убрала со стола бутылку с кубком и обнаружила, что на макулатуру это самое вино ещё и пролили. Более того, макулатурой оказались рисунки. Рисунки разные, но нарисованные простым карандашом столь искусно, что изображения казались живыми. Вид из окна, разнообразные натюрморты, Альв, какой-то ребенок с яблоком… Я? Я разглядывала влажную бумагу, окрасившуюся в бордовый, на которой был изображен тот библиотечный уголок с камином и креслами, а в кресле я полубоком, закутанная в плед. А я ли это? Непонятно, зачем, я аккуратно сложила рисунок и засунула под корсет. Объяснить данный поступок я не смогла. Но и оставлять рисунок здесь не хотела.

      Решительно выкинула из головы мысли о рисунках. Потом об этом обязательно подумаю, а сейчас осторожно отложила их в сторону.

      Сколько бы я не вглядывалась в незнакомую мне вязь, а понять ничего не могла. Ну и письменность у них тут! В итоге, решение проблемы я всё-таки нашла. Бумаги с вензелями и печатями в одну стопку, просто какие-то записки в другую, рисунки в третью. Когда со столом было покончено, повернулась к бордовому пятну и тяжело вздохнула. Без родного «Ваниша» как это дело вымывать? Но деваться было некуда. Подтянула к пятну ведро и очередной раз его прокляла за тяжесть. Села прямо на ковёр и приступила к работе. Но пятно поддаваться было не намерено. Сколько я с ним боролась, непонятно, но когда руки совсем устали, я швырнула тряпку в ведро и сдула с лица выбившуюся из косы прядь. И в этот самый момент дверь распахнулась, являя мне хозяина кабинета. Рейман выглядел весьма помятым и удивлённым, а рубашка отсутствовала вовсе. Он оглядел меня, ведро, пятно и прокашлялся.

— Наста?

      Я попыталась вскочить на ноги, но ноющая поясница сделать мне этого не дала. Я охнула и схватилась за предательницу. Вимано тут же подошёл ко мне и помог подняться, не спрашивая моего мнения на этот счёт.

— Ты чего тут на полу сидишь, горе? — он сдвинул брови, а из захвата не выпустил.

— Да вот… — я махнула головой в сторону пятна.

— Да зачем же его водой оттирать? — его руки крепко держали меня за талию, а сам он пристально смотрел мне в глаза.

— А чем же ещё?

— Так средство же есть!

— Это ещё какое? — недоумевала я.

      Но Рейман отвечать не стал, что-то для себя поняв. Лишь спросил:

— Ты завтракала?

      Мой желудок меня предал. Он взвыл именно в этот момент.

— Понятно.

      Рейман чуть ли не силой усадил меня в кресло перед столом, а сам сел напротив. Осмотрел стол и аккуратные стопки, которые я сложила. Он достал какой-то клочок бумаги, быстро написал что-то на нём пером, предварительно макнув его в чернила, щёлкнул пальцами и записка… Исчезла! Он взглянул в моё ошарашенное лицо и усмехнулся, но говорить ничего не стал. Он взял первую стопку, ту, которая с вензелями и печатями, и стал её перебирать. В волосах его играли лучи солнца, проникающие через окно, и я наблюдала за этой игрой.

— Зачем сложила прошения и указы вместе? — и так посмотрел на меня, будто что-то непозволительное сделала.

— Ну, — я помялась. — Вот так.

      Не признаваться же ему, что я не умею ничего. Но Вимано в очередной раз внимательно на меня посмотрел.

— Ты не умеешь читать? — серьёзно спросил он.

      Откуда ты умный такой взялся! И красивый. Тьфу, Настя, о чём думаешь только! Пришлось кивнуть.

— Правда? И писать тоже? — он искренне удивился.

      Ещё раз кивнула. Чувствую себя оборванкой какой-то.

— Ну-ка иди сюда!

— Куда? — я удивлённо хлопнула глазами.

— Сюда! — он вскочил, обошёл стол, поднял меня с кресла и усадил уже в своё.

      Мужчину явно посетил какой-то непонятный мне азарт. Он достал из ящика стола чистый лист бумаги, впихнул мне в руку перо и подвинул поближе чернильницу. На автомате я держала перо в руке как обычную шариковую ручку, что не укрылось от него.

— Значит, ты писать не умеешь только на моём языке? Напиши что-нибудь.

      Нет, я не спалюсь! Ничего не умею, ничего не помню!

— Ну, пожалуйста, — вдруг он мягко попросил, смотря на меня своими ореховыми глазами.

      И я сдалась. Будто заворожённая вывела своё имя на родном русском. Дура!

      Рейман, судя по всему, что-то опять понял для себя. Он склонился, взял мою руку с пером в свою, макнул перо в чернила моей рукой и моей же рукой стал что-то писать на листе. Своё имя, я поняла. В реальность нас вернул грохот и звон посуды. На пороге стояла ошарашенная Лесса, а в её ногах валялся поднос и тарелки с завтраком.

      Да что ж за жизнь такая!