Речные тени

Размер шрифта: - +

Речные тени

Жарища. Я смахиваю выступившую на лбу каплю пота. Лето выдалось аномально жарким и душным. Самое время убежать от такой погоды куда-нибудь на море, кутить недельку в турецких ол инклюзив и запасаться жирком и силами, пока отпуск позволяет. Что я делаю вместо этого? Я трясусь и потею с сраном форд фокусе, направляясь в самую жопу мира. Российская глубинка, Уральские горы рядышком… а вот цивилизация, похоже, где-то в другом мире. Вот на хрен оно мне надо?

Причина моих бед сидит на соседнем сидении и, как и я, страдает от жары. Причину зовут Ксюша, и основной аргумент поездки - наследство от любимой прабабушки. Копеечное для жителя столицы наследство же. Да и, если так впёрлось, сама езжай. Я тут при каких делах? “Ну любимый, ну ради меня” - вообще говно, а не аргумент. Мы вместе меньше полугода, ещё не съехались даже. Пьяный секс, который превратился в регулярные потрахушки и “отношения”.

В общем, отбивался я как мог, но сия рыжеволосая бестия убеждать умеет. И вот мы едем. Я потею и воняю, как горный козёл. И она тоже потеет и мучится. Впрочем, делает это столь соблазнительно, что хочется остановить машину на обочине, стянуть с неё короткие рваные шортики и предаться разврату. Но это потом, сперва доехать, принять душ и пожрать.

Пожрать удалось в первом часу ночи, когда цель нашего путешествия, небольшой домик в деревушке Адоевка, была достигнута. С помыться тут оказалась лажа, ибо в домике с “удобствами во дворе” никакой нормальной ванны не было, а топить баню не было ни сил, ни умения. Вот и закончилось всё поливанием друг друга нагретой в баке воды из ковшика и тяжёлым, удушливым сном.

На утро деревня произвела гнетущее впечатление. Разруха, нищета и несколько представителей “местных”, таких же убогих, как и сама Адоевка. У нас бомжи, и те и одеваются лучше, и выглядят свежее.

- Ну кооотя, ну не дуууйся! - растягивая гласные и обняв меня, сказала Ксюша.

Ненавижу всех этих коть, зай, лапочек и прочую живность, обозначающую меня. Какой я, мать твою, котя? Но такие вещи в тупой и одноклеточный бабий мозг не вбить.

- Я вас привёз. Чего же боле? - морщась, спрашиваю я.

- А пойдём на речку? Искупаемся, позагораем?

Вот как я должен на это реагировать? Ныть, что в той же Турции мне загорать куда комфортнее? Тупо это.

Речка, на удивление, была приятной. Чистая, не заросшая извечной подводной мерзостью, да и на берегу было чисто. А ещё тихо. Будто пойти “на пикник” и побухать на берегу в голову местным никак не приходило. Даже по дороге практически никого не встретилось. Лишь у тропинки, ведущей из деревни к реке, нас невообразимо мрачным взглядом проводил какой-то абсолютно непонятный персонаж. С одной стороны, вряд ли из местных. С другой, заочной антипатии к нему было как бы даже и не больше. Восседая на крыше убитого дорогой внедорожника Лада Бронто (российский автопром во всей красе), он прихлёбывал пивасик, заедал его гигантским бутербродом и вычёсывал крошки из свой густой, всклокоченной бороды. Одежда давала намёк на возможное армейское прошлое, а рожа придавала законченность картине. И изображён на данном портрете был, судя по всему, бывший служака, некогда весь из себя лихой и бравый, но давно уже спившийся и обозлившийся на весь мир. Да и хрен бы с ним. В остальном ничего в этот поход к реке моего настроения не портило. Даже наоборот.

- Хм. Плавок у меня с собой нет, — в мнимых раздумьях сообщил я Ксюше.

- У меня тоже, глупый - улыбнулась в ответ она, сбросила с себя легкое летнее платье, нижнее бельё и с разбегу прыгнула в воду - Догоняй!

Упрашивать меня не пришлось. Освежившись и вытащив свою спутницу на берег, наконец удовлетворил главную из базовых мужских потребностей. В конце концов, именно удовлетворение этой самой потребности в великолепном Ксюшином исполнении и стало, в конечном счёте, причиной моего появления на здесь, на берегу.

“Сделал дело, дрыхни смело” - с этим девизом я прилег отдохнуть на бережок, а вот моя подружка пошла купаться дальше. Сон пришёл быстро и был максимально приятен, пока не был прерван истошным женским визгом.

Кричала, само собой, Ксения. Спросонья я не осознал, что происходит, поэтому просто поднял голову и уставился мутным взором куда-то в направлении реки. Тем временем визг сменился периодическим всхлипыванием и стал пропадать. Да и сама хозяйка издаваемых звуков также выпала из поля зрения. Тонет она там, что ли? Приняв данное предположение за единственно верное я бегом бросился в воду. Ксюша нашлась моментально, только вот мне в равной степени стали понятны как причины её криков, так и причины собственных. Вода была багрово красной и грязной. Я попытался схватить девушку за руку и подтянуть её к себе. Руку успешно ухватил, рванул на себя, удивляясь отсутствию даже малейшего сопротивления со стороны изрядно психующей утопающей. Рука, в районе предплечья отделённая от тела, поднялась над моей головой. От неожиданности и испуга я с головой погрузился под воду и, естественно, “словил огурца”. Вода на вкус была отвратительная, солоноватая и с классическим металлическим привкусом.

Из воды выбрался на силу, держа за волосы бедную, наглотавшуюся этой жижи и потерявшую себя от паники, но не потерявшую руку, девушку. Не особо галантно, зато эффективно. Мы долго лежали, жадно глотая воздух и дрожа, будто на улице не аномальная жара, а лютый январский мороз. Затем Ксюшу, понемногу приходящую в себя, начало рвать. Едва сдержав собственные позывы, я потащил девушку обратно, в деревню.

- Ну уж нет, моя хорошая! Это слишком даже для меня - зло сказал ей я - Мы немедленно собираем вещи и валим отсюда.

- Хорошо!

Подозреваю, что мой голос звучал особо жалко и плаксиво, более того, во втором предложении я явно “дал петуха”. Но мне было плевать. Ксюше, судя по всему, тоже.



Вадим Лебедев

Отредактировано: 30.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться