Рейх и Шамбала

глава16

нь

Утром в квартире Скорцени раздался телефонный звонок. Скорцени зевнул и поднял трубку:

— Скорцени слушает.

— Привет, Отто, это Борман. Какие у вас планы на день?

— Да вроде никаких, — сказал Скорцени. — Сегодня воскресенье, хотел поваляться на диване и почитать.

— А давайте в кино махнем? Сегодня будет премьера нового фильма, возьмем с собой Кнайпхофа за компанию, он у меня ночевал. У него вчера англичане дом снесли вместе с его машиной времени. Жалко, конечно, столько мужик работал, и все коту под хвост. Но мне, если честно, его машина не очень понравилась… Ну что, договорились, через двадцать минут мы за вами заедем.

Через двадцать минут к дому Скорцени подъехала машина, посигналила. Скорцени вышел из дома и сел в машину.

— Здорово, Борман. Привет, Карл. Я слышал, у вас вчера англичане дом снесли.

— Да черт с ним, с домом, — сказал Карл, — они уничтожили мою машину времени.

— Соболезную, — сказал Скорцени. — Столько труда даром пропало. А она у вас что, правда работала?

— Еще как работала, — сказал Карл. — Вот Мартин вам подтвердит.

— Да уж, — сказал Борман. — Как она работала, я испытал на своей шкуре и до сих пор заикаюсь п-п-п-после этого.

Пока они беседовали, машина подъехала к кинотеатру. Кинотеатр назывался «Современник Гитлера», раньше он назывался просто «Современник», а с приходом Гитлера к власти название было дополнено. Они вышли из машины и зашли в кинотеатр. Перед фильмом наелись мороженого, наигрались в морской бой и пошли смотреть фильм. Фильм назывался «Тварь на пороге».

— Опять какой-нибудь ужастик, — сказал Борман.

— Люблю ужастики, — сказал Скорцени.

Но фильм, вопреки ожиданиям, оказался мелодрамой, и довольно скучноватой. Сюжет фильма был построен на том, как некий алкоголик ломился к себе в квартиру, а жена его не пускала и все причитала: «Какая же ты тварь, Дитрих! Какая же ты тварь!»

— Да, фильмец так себе, — сказал Скорцени.

— Ну и ладно, — сказал Борман, — зато есть время поговорить. А поговорить я с вами, Скорцени, собираюсь вот о чем. У меня появилась одна идея. А что, если нам с вами создать двойника фюрера?

— А на кой нам это нужно? — спросил Скорцени.

— Понимаете, фюреру надо часто появляться в разных местах, и он никак везде успеть не может. Вот я и предлагаю создать двойника.

— И как вы собираетесь его создавать? — спросил Скорцени.

— Возьмем актера, отдаленно напоминающего фюрера, загримируем, подготовим его как надо, и все — двойник готов. А уж использовать его можно будет в самых разных случаях, думаю, что скоро они нам представятся.

— Возможно, — сказал Скорцени.

И они нашли такую кандидатуру. На роль двойника подошел талантливый актер, Генрих Шлиптенбахер, который работал в Берлинском драматическом театре. А в одном из спектаклей он играл фюрера, тут Борман его и срисовал, он в этот вечер был в театре. После этого спектакля Борман встретился со Скорцени и сказал ему, что он, кажется, нашел подходящего человека, и они решили сходить на следующий спектакль и вместе на него взглянуть. Борман и Скорцени пришли к Генриху на спектакль, театр в этот вечер решил замахнуться, так сказать, на Уильяма Шекспира. И замахнулись довольно неплохо, Генрих гениально играл Гамлета. Когда спектакль закончился, зал потонул в овациях, к Генриху ринулись толпы поклонников, они несли цветы, чтобы возложить их к его ногам, лезли также за автографами, и еще девки лезли поцеловаться и пообниматься со своим кумиром.

— Пойдемте, Борман, подождем эту звезду в гримерке, — сказал Скорцени.

Они встали со своих мест и пошли в гримерку. Персонал театра отлично знал, кто они такие, и, естественно, против ничего не говорил (кому охота связываться). Они прошли в гримерку, налили себе по чашке кофе, сели и стали ждать своего подопечного. Ждать пришлось около часа.

Пока они его ждали, Генрих раздал автографы всем желающим, перецеловался со своими фанатками. После на сцену выше

мэр, долго тряс Генриху руку и в микрофон говорил залу, какой Генрих хороший актер. После всего этого артист поклонился залу, сгреб все цветы со сцены и пошел в гримерку под неистовые аплодисменты зала. В гримерку еще пытались просочиться фанатки Генриха, но Скорцени быстро их выставил за дверь, сказав им, чтобы приходили в следующий раз, а лучше бы и вообще не приходили, потому как надоели до смерти.

— Идиотки какие-то! — ругался Скорцени. — Сдался вам этот Генрих. Нашли бы лучше себе нормальных парней да замуж бы вышли, сидели бы дома да детей рожали. Так нет, носятся за ним как угорелые.

— В наше время такого безобразия, конечно, не было, — сказал Борман.

Тут в гримерку вошел Генрих, довольный, улыбающийся, весь в цветах и в губной помаде перепачканное лицо, почти как в песне.