Реинкарнация с подвохом. Книга 3 Эскалация комы

Размер шрифта: - +

Часть 4

Глава 6

В которой меня надули и я…

Улетела

 

 

В природе существуют палиндромы, скажем, нажал кабан на баклажан и прочая занятная белиберда. Они безобидны – от них не страдают ни мозги, ни психика. А еще есть… фразочки. Вроде подаренного нам Вики Баум, дескать, женщина всегда добивается успеха, когда любима. В таком виде она являет собой вполне позитивный призыв к переменам. А если ее перевернуть? Поменять местами эти «когда» и «всегда». Тут уже попахивает расчетом и поломанной женской судьбой. Подобные размышления, понятно, пустое времяпрепровождение, но печалиться об экзистенциальном и прилично, и престижно. Не то, чтобы я всерьез отдавалась всей этой бредятине… Но среди этих чистопородных орденских британок, застегнутых на все пуговицы, последняя из которых торчит во лбу, я словно цепляю какие-то чересчур интеллектуальные бактерии. Знаю, что, перемывая мне кости, между собой они кличут меня СС – спятившая славянка. Хоть это не самое худое прозвище – друг дружку они иной раз припечатывают куда хлеще. Но, дело не в этом. Порой у меня внутри мелькает ощущение, будто я уже не я, а что-то другое, которому кажется, что оно на самом деле тоже английская леди. Просто при рождении ее британский роддом перепутали с советским. Детство и юность в Сибири, конечно, подправило мозги в лучшую сторону, но из-за возвращения обратно в британскую среду они поплыли, следуя ее пафосной генетике. Иначе, как объяснить, что я ни с того, ни с сего, на полном серьезе додумалась до вопроса: мне везет с любовью ближних, или им полезно меня любить? Нажал кабан на баклажан!

Ворота мы с Тармени открывали вместе. Он держал на расстоянии вояк, хлопотавших над устройством эшафота во дворе. Их насекомья суетливая старательность указывала на осведомленность о побеге приговоренных и неторопливость в вопросе посвящения в этот секрет их приговорившего. Егренчик наблюдал за последними приготовлениями с широченного крыльца. Выглядел он так же, как и чувствовал себя. А чувствовал он, что и сам боится этого эшафота, как огня. А еще то, что никак не может остановиться и отказаться от свершения столь оригинального для здешнего мира греха. Убить безвинную девочку за то, что не осмеливаешься скрестить мечи с ее отцом – о таком бесчестии сверхчувствительные к вопросам чести аграты не смогли бы пофантазировать даже гипотетически. Танаграт аэт Слубар смутно сознавал, что создает в политике нечто новое: ранее неслыханное, но в принципе весьма удобное в употреблении. Если, конечно, его возможно употребить и не поперхнуться кровью. Поскольку озвученное решение автоматически меняло его статус представителя приматов семейства гоминидов на двуногого мутанта семейства псовых. И тотчас в придачу гарантировало некую собачью смерть, которую обычные люди не слишком уважали. А смерть удерживающий Тармени презирал, запирая перед носом ренегата ворота сладкой загробной жизни. Нужно как-нибудь раскрутить это неудалое божественное ассорти на признание: как он умудрился заработать репутацию привратника райских врат? А главное: чего пришелец сумел наобещать, если местные элементы сладкой жизни ему самому не по зубам?

Бог глянул на меня с укоризной мученика, первые муки которого не усовестивили палачей, и те предпочли до конца выполнить долг. Не знаю, как у меня это вышло, но я скорчила ему обезьянью рожу и легла пузом на самую подходящую по росту ручку колеса с намотанной на него цепью. Оно даже дрогнуло, когда я оторвала от земли ноги, увеличивая вес нагрузки. Бог кашлянул и выразительно уставился на торчащую под углом из стены толстенную палку. Может, я жалкая и глупая, но я не тупая – сразу догадалась о роли этой деревяшки в опускании подъемных ворот. Она, знаете ли, несколько проще доказательства теоремы Ферма – по мозгам даже курицам в масках! Тармени добавил во взгляд печали, а откуда-то сбоку ко мне пришлепал зомби со стеклянными глазами и плечами шириной в те подъемные ворота. Он терпеливо пялился в каменную кладку у меня над головой, пока я продолжала свои упражнения на косой перекладине. Убедило меня лишь насильно засунутое богом в мою голову воспоминание о другом убогом, торчащем на крыльце и неспособном вовремя остановиться. На этот раз я сделала рожу сковородкой и отвернулась, ожидая приливной волны наступающих в разверстый проход. Скорей всего, имея в виду извинения в адрес дамы, Тармени попридержал сюрприз для обитателей крепости. Подлую дыру в стене те заметили за несколько секунд до стыковки ворот с мостками напротив. Пучиться в недоумении – священная традиция всех, кому так грубо помешали заниматься своим делом. Первые перемешанные вопли удивления и ужаса вплелись в топот копыт по дереву. А первым в ворота, понятное дело, влетел гигантский скакун примкомандата аэт Лаврата и попер на штурм крыльца. Вторым на него полез обр аэт Нереса, явно не привыкший к военным стычкам. Нижняя челюсть одеревеневшего от несусветности происходящего Егренчика меня прямо таки умилила – наш старый советский мультик о Щелкунчике я обожала до самой смерти на Земле.

На этот раз Тармени вторгся в мое не к месту ностальгическое сюсюканье не в обычной вкрадчивой манере, о которой я только догадывалась. У добросовестного бога на деликатности не оставалось времени – программа первого примкомандата зависла. Не мог доблестный воин и благородный аграт просто так без затей придавить застывшего в кресле паразита – невместно. И у аэт Нереса – как бы в нем не клокотало – тоже рука не поднималась. Мужики рисковали заполучить на шею длиннющий скандальный судебный процесс, что на руку лишь соответствующим чиновникам. А я – совершенно ненужную мне незавершенку, которая – сто пудов – обернется новым путешествием на восток. Причем, тогда мне все равно придется прикончить Егренчика, с которым можно покончить уже сегодня и не моими руками. И это будет честно, поскольку все эти дрязги в Сахлии касаются всех, кого угодно, кроме меня…



Александра Сергеева

Отредактировано: 15.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться