Ремесло Теней: Игла Дживана

Глава 2. Об истории и легендах

Когда я прошел в округлую рубку, залитую мрачноватым алым светом, Аверре уже проводил предстартовую подготовку.

– Сядь и пристегнись, – коротко приказал он, не отрывая взгляда от панели управления.

Быстро усевшись в кресло второго пилота, я, за неимением более полезного занятия, принялся наблюдать за действиями легендарного лейра, время от времени бросая короткие взгляды за иллюминатор. Метель к тому моменту переросла в настоящий буран. Колючий снег бился о стекло, а ветер грозил сбросить суденышко с площадки. Это был не первый раз, когда я покидал пределы Яртеллы. Обучение в Цитадели не ограничивалось постижением мистических таинств, но немало внимания уделяло и прочим навыкам. Включая пилотирование легких космолетов. Так что дух не захватывало. Разве что самую малость.

Аверре потянул штурвал на себя. Корабль с тихим, приятным уху рокотом медленно оторвался от площадки. Я инстинктивно сжал подлокотники.

Мастер-лейр, покосившись на мои руки, усмехнулся и посоветовал:

– Осмотрись напоследок. Не факт, что ты сюда когда-нибудь вернешься.

– Невелика потеря.

Он что-то добавил, но я не разобрал. Взгляд был прикован к лобовому иллюминатору, за которым стремительно темнело. Я сам не заметил, как затаил дыхание.

– Бледноват ты для того, кому все равно, – поддел Аверре.

– Просто не большой любитель полетов.

– Серьезно? А так и не скажешь.

Я не стал уточнять, издевается он или нет, лишь продолжил считать секунды до выхода в гиперпространство.

– К прыжку готов? – спросил мастер-лейр.

– Просто сделайте это, – процедил я.

Он опять усмехнулся, а через миг звезды, занимавшие весь обзор, расползлись в стороны, и перед нами открылся гиперпространственный разрыв. Щель в иное измерение напоминала сотканную из тонких лучиков света воронку. В нее-то нас и затянуло.

– Ну, можно и расслабиться, – с улыбкой проговорил Аверре, откинувшись на спинку кресла. Он посмотрел на меня: – В норме? Не тошнит?

Снаружи, насколько хватало глаз, расстилалась мрачная туманность, непрерывно искажающаяся мириадами световых бликов. Мир грез или кошмаров. Кому как, что называется. Не рискуя раскрывать рот, я лишь покачал головой.

Мастер-лейр рассмеялся.

– Ничего. Привыкнешь еще.

– Не уверен, что хочется.

– Это неважно. Все привыкают. Когда необходимость вынуждает.

Едкое возражение вертелось на языке, но я проглотил его. В отличие от Бавкиды, Аверре, невзирая на все его заслуги, оставался величиной неизвестной. Кроме легенд и общедоступных сведений, у меня не было о нем ничего. Я даже не мог определить характер наших взаимоотношений. Кто мы друг другу? Наниматель и подчиненный? Наставник и ученик? Хозяин и слуга? Уж точно не равные.

– Мастер, могу я кое о чем спросить?

– Уже спрашиваешь, если не ошибаюсь, – тихонько хмыкнул тот.

Я закатил глаза.

– Думаю, вы понимаете, что именно меня интересует.

Аверре лениво потянулся.

– Само собой, мой друг. Иначе ты бы не оправдал высокое звание элийра. Насколько мне известно, любопытство у таких, как ты в крови. Но вот беда – я не терплю почемучек, а потому и распространяться о делах не собираюсь. – Тут его взгляд упал на мой термостойкий костюм. – Во всяком случае, не раньше, чем ты избавишься от этой идиотской оплетки. Надеюсь, ты прихватил с собой что-нибудь поприличней?

Отстегнув ремни, я подобрал до сих пор валявшийся в ногах рюкзак и спросил:

– Где можно переодеться?

Мастер-лейр неопределенно мотнул головой в сторону выхода:

– Разберешься.

Корабль Аверре не был настолько велик, чтобы заблудиться. Вполне стандартный разведчик, он отличался разве что скоростью, какую обычные корабли этого класса развивать не могли. В остальном же все как у всех: рубка, короткий перешеек, главный салон с отделением для камбуза и пара кубических кают по левому борту. И все это в мрачноватых серо-алых тонах. Немного театральных, но абсолютно безликих.

Толкнувшись в ближайшую из кают, я обнаружил скромное кубическое помещение с выдвижным лежаком и тумбочкой для личных вещей. Жизнь в Цитадели научила аскезе, так что удивляться не пришлось. Бросив рюкзак на койку, я прощупал одну из стенных панелей. Пары нехитрых манипуляций хватило, чтобы заставить ее скользнуть в сторону и обнаружить оборудованный по полной программе санузел. Над узкой раковиной висело зеркало. Отразившаяся в нем рожа меня совсем не порадовала: чувствовалась напряженность, сделавшая черты резкими, как у высеченной изо льда скульптуры. Стянув шапку, попытался разгладить слежавшиеся волосы – бесполезно.

– Что-то поприличней, – буркнул я и вернулся в каюту.

В рюкзаке нашлись темно-серые штаны, пара высоких ботинок на шнуровке, стального цвета рубашка и черная куртка с капюшоном из шерсти плотной и очень прочной мурафы[1]. Все это казалось более чем подходящим. Знать бы еще для чего.