Ремини. На кончиках пальцев

Размер шрифта: - +

Глава 9. Гонка за жизнь

                                                       

***

 

Наверное, я бы приняла всё, что угодно. Даже если бы брат оказался самим чёртом из преисподней. Всё, кроме подобной реакции. На щеках брата поблёскивали влажные дорожки, которые он поспешно смахнул тыльной стороной руки.  

Дамба, которую возвёл вокруг себя и на протяжении многих лет поддерживал Сашка, рухнула  резко и оглушающе, затопив бурной рекой эмоций. Настоящих, непритворных, пугающих. И я не знала, что с ними делать. Куда себя деть. Разомкнуть пересохшие губы удалось с трудом.

- Ты винишь себя в том, что её душа сгнила? - никогда не видела, чтобы он плакал. Даже на похоронах мамы не припомню ни слезы.

- Всё имеет свою цену, - надтреснутый взгляд Сашки на мгновение зацепился за мой, - я хочу верить, что ей просто не повезло, но не получается. В тот день я осознал, что каждый раз мне придётся выбирать. Причём вовремя.

- Ты бы сожалел ещё больше, если бы не постарался  исправить ошибку.

Сжав зубы, чтобы не сорваться самой, я потянулась к брату, но тот предостерегающе дёрнулся.

- Не надо… - от глухого голоса  в горле встал колючий ком, - Если бы я не убедил Вика вернуть её тогда, восемь лет назад…

- И что же, лучше не пытаться вовсе??..

Я хорошо помнила тот период. Один из самых странных в моей жизни. Я чувствовала, как что-то порвалось внутри, когда брат, который контролировал каждый мой шаг, сам возвратился под утро второго сентября вдрызг пьяный, в мятой одежде, пропахшей едким дымом.

На неделю я оказалась предоставлена сама себе. Саша взял в клинике внеочередной отпуск и пил. Каждый день. Тогда мне так и не удалось выяснить, что произошло. Не получилось достучаться до него, даже в прямом смысле.

Он просто запирался в своей комнате и не отзывался, сколько бы я ни колотила кулаками в дверь. Не подавал признаков жизни, пока я не умудрилась в порыве злости выбить палец. С такой силой саданула по несчастной двери.

Лишь это смогло вытащить брата из добровольного заточения. Мизинец Сашка мне вправил, и спиртное с тех пор в нашем доме не появлялось, но стойкое ощущение собственной ненужности запустило когти глубоко внутрь и не разжимало их долгие годы.

Учёбу я забросила. Завалила первую четверть осознанно. От души. Учителя сокрушались. Немудрено, я подпортила им общую статистику успеваемости. Большинство сошлись во мнении, что даже по мне, школьнице, идущей на золотую медаль, ударил пубертат, а вместе с ним проснулся дух бунтарства. Вполне типично для девчонки, которой едва исполнилось четырнадцать. Только Сашка в отличие от учителей знал, что я променивала ночные тусовки одноклассников в глухих дворах на посиделки дома за родным ноутбуком с кружкой мятного чая.

Я шагала по параллельной дороге, наблюдая со стороны за гнетущей атмосферой подростковой непокорности. Где всё напоказ, кроме своего истинного лица. Где для бунтарства не нужен повод. Пыталась ли я проникнуться? Едва ли.

Можно сказать, моё поколение прошло мимо меня. Оно ютилось в облупленных временем и дождями подворотнях. Взрывалось хохотом и звоном бутылок под сводами бесчисленных городских арок. Окутывало друг друга плотным дымом сигарет, который растворялся в густых вечерних туманах. Открыто бахвалилось неумелыми поцелуями на порогах обшарпанных парадных.

Я же предпочитала переживать разочарование и обиду в одиночестве. Я не добилась от Сашки ничего. Никаких объяснений. И более не настаивала. Уяснила лишь одно: я не тот человек, кому стоит доверять, что мне наглядно продемонстрировали. В какой-то степени, это развязало мне руки. Ведь в таком случае я тоже не обязана никому верить. Брату в том числе.

Между нами образовалась бессловесная договорённость - держаться друг от друга на расстоянии. И я искренне не могла взять в толк, за что так со мной? Откровенно говоря, узнай я истинную причину в то время, не смогла бы её принять. И поверить, что дело не во мне.

Я покосилась на черный прямоугольник сотового на краю прикроватной тумбы.

- Что на видео?

 Вздрогнув, Сашка настороженно на меня уставился. Однако спрашивать, откуда мне известны подробности, не стал. Вместо этого смёл телефон и щёлкнул по разблокировке экрана. На мгновение палец замер над дисплеем, будто брат сомневался, показывать ли запись, но в следующий миг мобильный передали мне.  

Видео не тряслось. Похоже, снимали с предусмотрительно установленной треноги. Поначалу я едва различила тускло освещённый тупик лестничной клетки с грязно-зелёными стенами, на одной из которых виднелась полустёртая цифра шестнадцать. В углу торчал кусок обшарпанной лестницы, ведущей то ли на чердак, то ли прямиком на крышу. По центру темнела труба мусоропровода с распахнутой пастью заслонки.

В кадре мелькнула фигура девушки. Светка даже не пыталась скрыть лицо. Вместо этого перегнала круглый леденец за другую щёку, помахала на камеру и двинулась к мусоропроводу. Не одна.

Пальцы школьницы крепко удерживали за холку орущий клубок. Серый кот бил лапами по воздуху, извивался и верещал до последнего момента,  когда скрылся в чёрном зеве трубы, который спустя несколько секунд выплюнул эхо приглушённого шлепка.

Кажется, с момента начала видео я вообще не дышала. Злость и страх от увиденного сплетались в плотный клубок,  парализуя мышцы и голосовые связки. Дико хотелось прикрыть глаза, хотя бы на пару секунд. Не смотреть. Отстраниться от происходящего. Иначе сойду с ума.

На какое-то время Светка исчезла из кадра, чтобы вернуться вновь, уже наперевес с пушистым рыжим комочком намного меньше предыдущего. Очередной звонкий лязг металлической заслонки мусоропровода и душераздирающий визг, рассыпавшийся эхом по грязной лестничной клетке, стали последней каплей. Трясущиеся пальцы нажали на паузу лишь с пятой попытки.  



Нина Кова

Отредактировано: 02.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться