Ренессансные и средневековые новеллы

Боль и страдания Никколо Макиавелли

Когда Никколо впервые увидел ее, у него в душе все перевернулось. Сразу захотелось стать неверным мужем, сразу захотелось бросить все, взять ее в охапку и увезти куда-то далеко-далеко. Но он знал, что поступит против долга, если сделает это. Она - богатая синьора, а он - простой дипломат среднего финансового положения. Платили ему мало, измучивая постоянными разъездами. Никколо уже несколько раз был в Форли, и всякий раз смотрел на Катерину яркими своими темными глазами. Он смотрел на нее и не мог насмотреться. Да, она старше его, но Никколо это не останавливало.

И Никколо однажды приехал в Форли во главе небольшого отряда. Охрана его осталась снаружи, тогда как сам Макиавелли, приглаживая ткань колета, отправился в замок. Огромная дверь со скрипом раскрылась, и взору Никколо предстал большой зал. А также соединенный с ним кабинет, куда и прошел Макиавелли уже в который раз. Стены были увешаны подсвечниками, и свечи мерно горели, заливая кабинет мягким сиянием.

Катерина Сфорца сидела за столом и разбирала какие-то бумаги. Она была так увлечена своим делом, что не заметила, как Никколо Макиавелли вошел. Он вошел неслышно, ведь подошвы его обуви производили немного шума.

- Синьора Сфорца. - поклонился Никколо.

- О, Макиавелли пожаловал. - усмехнулась Катерина. - Какими судьбами к нам?

- Дела, синьора, дела. - вежливо сказал Никколо.

Он так страдал, когда смотрел на нее.

Катерина, кажется, видела его насквозь. Она подняла глаза от бумаг и отложила их в сторонку.

Она поднялась со своего места и подошла к Никколо вплотную. Никколо слегка покраснел от близости сей прекрасной женщины.

- Никколо, выкладывайте, что у вас на уме. Я знаю вас, политиков. Слово в кармане, как козырь в рукаве. Никогда не знаешь, чего от вас ждать. - произнесла Катерина.

- Я пришел к вам с дипломатическою миссией. - сказал Никколо, устало прикрывая глаза. - Я пришел просить вас помочь Флоренции. Вы должны выслать отряд для защиты наших границ от иноземных посягательств. 

Катерина от Никколо не отошла и легонько прикоснулась к его бурому колету.

Никколо устало усмехнулся.

- Так каков будет ваш ответ? - выжидающе посмотрел он прямо в светло-карие глаза Катерины Сфорца.

Сфорца отошла от него и принялась бродить из угла в угол своего кабинета.

- Вы просите невозможного. - вспыхнул румянец на ее щеках. - Форли ослаблен, у нас нет столько людей! Мы не можем защитить даже наш замок, а вы просите помогать Флоренции! Я могу выслать вам только резервный отряд из гарнизона Форли. Триста воинов вас устроят?

- Вполне. - сказал Никколо твердо. - Но я не ручаюсь за их безопасность.

- О, я и сама знаю, что они погибнут в бою. Но будут защищать вас до последнего вздоха. - патетически изрекла Катерина.

- Так вы вышлете армию прямо со мной? - поинтересовался Никколо.

- Не знаю, можно ли назвать отряд из трехсот человек армией, но да. - согласилась Катерина, устало усаживаясь на стул. Стул был из черного дерева, с витыми узорами на спинке.

Никколо принялся смотреть на свечи и изучал глазами убранство комнаты, взгляд его задержался на странной картине, которая висела прямо над стулом Катерины. На ней была изображена прелестная женщина, чертами напоминавшая саму хозяйку Форли.

- Это вы, на том портрете? - спросил Никколо из любопытства.

- Да, я. Недурной попался мастер. Это парадный портрет. - сказала Катерина самодовольно.

- Вы очень красивы на этом потрете. - задумчиво сказал Никколо.

- О. Вы, Макиавелли, холодный бесстрастный тактик Макиавелли, считаете кого-то из женщин красивыми? - со смехом сказала Катерина, уставившись своими светло-карими глазами на двадцатичетырехлетнего Никколо.

- Да. Я не всегда так холоден, как вы можете думать. Я бываю страстным иногда. - жарко сказал Макиавелли.

- Докажите. - сказала Катерина и подошла к Никколо.

Никколо схватил Катерину за талию и резко прижал ее к книжному шкафу. Несколько книг угрожающе зашатались, пытаясь упасть. Катерина улыбнулась.

- И это ваша страстность? - игриво сказала она.

- Я хочу, чтобы вы поняли - я давно безответно люблю вас. - грустно сказал Макиавелли, и прижался своей слегка небритой щекой к ее бархатистой.

- Так ли уж безответно? - молвила Катерина задумчиво.

- Вы любите меня? - с надеждой спросил Никколо.

- Возможно. - увернулась от прямого ответа Катерина.

Она вырвалась из цепких объятий Никколо и отошла на другую сторону комнаты. Никколо с сожалением смотрел на свои руки, потом на Катерину.

- Вы так хотите, чтобы вас любили. Но вы неверный муж. - с укоризной сказала Катерина Никколо.

- Да, я не всегда верен своей жене. Но я люблю вас. - горячо поклялся Никколо.

- Что мне до ваших клятв? Вы юнец, вы политик, вы обманете меня. - презрительно молвила Катерина Сфорца.

Макиавелли смутился.

- Что мне сделать, чтобы вы мне поверили? - со страданием в голосе сказал он.

- А что вы можете сделать, Никколо? Ах, Макиавелли-Макиавелли, вы совсем не понимаете, что лезете на рожон? - цокнула языком Катерина.

- Я одно только знаю: будьте моей, и я сделаю вас счастливейшей женщиной в мире. - пылко промолвил Никколо.

- Хорошо, я подумаю. Пока - останьтесь в моем замке на несколько дней. Там и посмотрим, годитесь ли вы мне в любовники. - царственно сказала Катерина Сфорца.

Никколо согласился. Ему отвели прекрасную комнату, обитую черным деревом и увешанную гобеленами. Гобелены изображали какие-то пасторальные сцены, но были и изображения святых. Особенно их мучений. Убранство комнаты донельзя подходило всей атмосфере замка. Большая красивая кровать с резными спинками, письменный стол с витыми ножками, стул с мягкой подушкой. Стул был тоже из черного дерева, к которому властительница Форли питала особую любовь. Никколо сидел за письменным столом и работал над посланием во Флоренцию - надо передать его нарочным, чтобы в его родном городе узнали, что он задержится в Форли на несколько дней. Никколо выписывал формулы вежливости своим прихотливо изогнутым почерком.