Ренессансные и средневековые новеллы

Сетка для волос

Никколо хотелось зарыдать. Заплакать, орошая слезами холодный каменный пол. Потому что рядом - она. Катерина Сфорца.

Никколо приблизился к ней, близко-близко подходя.

- Синьора Сфорца. - говорит он, и пытается обнять ее.

Катерина уворачивается и отходит на другую сторону кабинета.

Как же Никколо хочется плакать. Вот одна слеза скатывается с его глаз, вот другая.

- Макиавелли! Вы что, плачете? - спрашивает Катерина и участливо подходит к нему.

- Нет. - отвечает Никколо, но комок в горле душит его.

- Не плачьте. Я же рядом. Все же хорошо. - Катерина легко касается его щеки и отирает непрошенную слезу.

- Я не могу. Вы так... Так удивительны. - выдает Никколо горестно.

- Почему? - спрашивает Катерина с искорками в светло-карих глазах.

- Потому что я не могу. Не могу сказать вам. - и Никколо снова плачет. Рыдания сдавленно вырываются из его существа.

- Не рыдайте, Никколо. Это не по-мужски. - назидательно говорит Катерина.

Никколо отирает свои слезы и с вызовом смотрит на нее.

- Я уже все. Успокоился. - говорит он.

- Ох, Макиавелли, нельзя быть такой размазней. - укоризненно качает головой Катерина Сфорца.

- Я не размазня. - лепечет юный Никколо. Ему всего двадцать четыре года.

- Размазня. Потому что вы вдруг ударились в слезы. Какой позор! - качает головой Катерина.

- Синьора Сфорца, простите меня. Но ваша близость заставляет меня плакать. - сказал Никколо грустно.

- Да чего вы. Я обычная женщина. Таких, как я - тысячи. - вздохнула Катерина.

- Нет. Вы необычная. Вы не такая, как все они. Женский пол доверчив и хитер, но вы - вы другая. - проговорил Никколо.

- Да ну! Макиавелли... Вы правда размазня. - смеется Катерина.

- Да нет же. Я просто... Просто не могу вам сказать. - вздыхает Никколо Макиавелли.

- Что не можете? - наклоняет голову в сторону Катерина Сфорца.

- Не могу и все. - кратко и кротко отвечает Никколо.

- Вы... Дайте угадаю. Полюбили меня с первого взгляда и не можете сказать об этом? - патетически воскликнула Катерина.

- Нет. То есть да. То есть нет. То есть... - мямлит Никколо.

- Фи. Какой вы... дурной. - смеется Катерина.

- Какой уж есть. - усмехается Никколо.

И еще одна слезинка скатывается по его щеке.

- Да хватит уже плакать! - раздраженно говорит Катерина и вытирает его слезу. - Вот так. Не ревите, Никколо, это вам не идет.

- Ну я это... Это... Люблю вас, да. - выдыхает Никколо.

- Прелестно. - смеется Катерина.

- Да ладно. - поддакивает Никколо.

- Вы чудик. - смеется Катерина.

- Неужели. - вырывается у Никколо.

- Так обнимите меня. Вот так. Руки на талию. Вооот. Молодец, Макиавелли. - ставит его руки себе на стан Катерина.

Никколо неуверенно обнимает Катерину. И срывает с ее губ сладостный поцелуй.

- Какого черта, Макиавелли? - отстраняется Катерина.

- Вы же сами сказали обнять вас. - говорит Никколо осторожно.

- Но целовать я не позволяла... Хотя ладно. Целуйте. - усмехнулась Катерина.

И Никколо исполнил ее просьбу-приказ. Он осторожно прикоснулся своими губами к ее губам и сорвал еще несколько кратких поцелуев. Затем властно впился в ее губы и они целовались очень долго, иногда переводя дыхания. Они дышали в униссон, и их сердца быстро-быстро бились одновременно.

- Какой вы еще мальчишка. - выдыхает Катерина.

- Не такой уж мальчишка. - укоризненно говорит Никколо. - Я веду себя так, словно гораздо старше своих лет.

- Неправда. - смеется Катерина. - Вы как подросток, вам нужна мамочка.

- Ну уж нет. - мотает головой Никколо. - Я знаю, чего и кого хочу.

- И кого же вы хотите, Никколо? - искорки в светло-карих глазах Катерины становятся все явственнее.

- Вас! - воскликнул Никколо, обнял Катерину и покружил ее по всему кабинету.

На этом окончился разговор и начались тихие любовные игры, не выходившие за рамки приличия. Вот Катерина убегает, а Никколо ее ловит и прижимает к стене, к себе, держится за ее тонкий стан, перебирает складки ее великолепного красного платья. Катерина прижимается своей ухоженной щекой к слегка небритой щеке Макиавелли и шепчет ему какие-то глупости. Никколо отвечает такой же чушью, и они шепчутся обо все и ни о чем. Вот проскользнула тема политики, а тут Никколо замечает, что прическа у Катерины аккуратно подобрана сеткой для волос.

- Симпатичная прическа. - говорит Никколо.

- Спасибо. Камеристка мучала меня три часа. - с легкой улыбкой говорит Катерина.

- Оно того стоило. - шепчет Никколо.

И рукой гладит ее сетку для волос. Катерина ухмыляется. Никколо продолжает поправлять ее прическу, но вместо этого вследствии его манипуляций прическа в полном беспорядке. Но Катерине безразлично это.

Вьющиеся ее каштановые волосы выбиваются из-под сетки, наглые прядки венком украшивают ее голову. Никколо пытается их засунуть в положенное место, но вместо этого еще больше треплет ее волосы. Катерина хмурится шутливо, Никколо снова целует ее в губы. 

На следующий день Никколо только проснулся, а уже занялся пресловутыми письмами. Надо написать во Флоренцию, что он задерживается. За любовными играми с Катериной он потерял счет времени, и даже не поговорил с ней о политике. А это его долг, как истинного патриота Флоренции.

Катерина входит в комнату к Никколо, в золотом платье, с причудливой прической. Вчерашней сетки для волос и в помине нет, вместо нее прическу украшает другая, золотистая, в тон платью. Ее нижняя рубашка выбивается из декольте. Шею украшает золоченый крест, как у истовой христианки. Уши Катерины украшают покачивающиеся золотые серьги, висящие миндалевидными камушками. Катерина, кажется, улыбается.

- Не успели проснуться, а уже работаете? - наклоняет голову она, и прическа колышется. Еще одна непослушная прядка выбивается из-под сетки для волос.