Ренессансные и средневековые новеллы

Пятьдесят лет

Алессандро и Джулия рука об руку идут по заснеженной улице Рима. Давно в Италии не было такого снега, чтобы прямо заиндевевшие окна поражали красотою искусно выписанных кистью мороза узоров. Деревья все покрыты инеем. Иней - иголки, белые иголочки, которые укрывают от праздных глаз розы, оливковые деревья и даже некоторые пальмоподобные кусты. Зеленая трава полностью скрыта снежным ковром. На Алессандро и Джулии - теплые плащи. Ее лицо до жути бледно, почти не уступая белизною снегу, покрывшему весь Вечный Город.

Все дороги ведут в Рим, и все дороги в Риме ведут в Ватикан. Алессандро и Джулия невинно прогуливаются, и он засматривается на сестру, которая дует на озябшие пальцы. Ее щеки покраснели от мороза, и Алессандро думает, что румянец Джулии очень идет. Джулия греет руки в маленькой муфточке, которую носит на ленточке. У Алессандро же нечем согреть пальцы, а ведь они уже задеревенели. От холода Алессандро берет теплые руки Джулии в свои. И немного растирает их, согревая и свои длинные пальцы тоже.

Зима, зима, холодная и ледяная. Изморозь густо покрывает окна. Дома на римских улицах негостеприимно закрыты. Алессандро держит руки Джулии в своих и согревается от ее слегка озябших, но таких теплых тонких пальчиков с ухоженными ногтями. Ее ногти - овальные и тщательно подпиленные. Кажется, они блестят от какого-то особого ухода за руками. Алессандро кивает Джулии и та улыбается.

- Ах, дорогая сестренка. Дорогая старшая сестренка. Как прекрасно, что ты рядом, - говорит Алессандро.

Ему двадцать пять лет, Джулии - двадцать восемь. Алессандро совсем недавно стал кардиналом. А сейчас зима, и летит белый колкий снег. И застилает пышным ковром землю. Алессандро срывает дикую заиндевевшую красную розу и протягивает ее Джулии. Роза вся утыкана иголками инея.

- Спасибо, Алессандро, - говорит Джулия и прижимает розу к своим губам.

- Она красивая и холодная, прямо как ты, - говорит Алессандро осторожно.

- Я холодная? - смеется Джулия.

- Да. Ты холодна ко мне. Если я попытаюсь обнять тебя... - говорит Алессандро и прижимает сестру к сердцу.

- Тепло, - говорит Джулия и высвобождается из горячих, как глинтвейн, объятий Алессандро.

- Вот видишь, - горестно отвечает Алессандро, - Ты холодная и красивая. Ты терпкая и странная, как горячее вино со специями. 

- Горячее вино? А у тебя на вилле оно есть? - приподнимает бровь Джулия.

- Идем ко мне, я попрошу служанку подогреть тебе вина со специями, - предлагает Алессандро, и Джулия моментально соглашается.

Он целует кончики ее пальцев, а Джулия нежно прикрывает глаза, обрамленные пушистыми длинными ресницами.

Они отправляются на его виллу. Алессандро приказывает служанке подогреть вино и добавить туда специй - имбирь, корицу, ваниль, кардамон и гвоздику. Еще в вино в его доме обычно добавляют перец, жгучий, как мечта Алессандро о Джулии.

Служанка послушно приносит кувшин с подогретым вином на тонкой ножке. Алессандро разливает вино в резные хрустальные бокалы. Джулия отпивает немного и благодарно улыбается, глядя словно в душу Алессандро.

- Ах, кардинал Фарнезе, вот в винах ты и правда разбираешься, - смакует каждое слово Джулия.

- Все для тебя, прекрасная Фарнезе, - мурлычет Алессандро.

Он тоже отпивает немного вина. Перец обжигает его внутренности, и по телу разливается незримая волна теплоты. Так тепло у камина, где сидят Алессандро и Джулия. Жгучие дрова догорают, и служанка подкидывает новых. Она хмыкает и оставляет брата и сестру наедине.

- Вот мы и одни, - опустошает залпом свой бокал Алессандро.

Опьянение не заставляет себя ждать. Вино очень крепкое, сухое и красное. Темно-красное, как кровь, струящаяся из порванных вен. Но сейчас-то все хорошо. И почему Алессандро подумал о порванных венах?

- Алессандро, ты такой хороший, - вздыхает Джулия.

- Что во мне хорошего? Порочная страсть у меня, - отвечает Алессандро.

- К кому? - изгибается в немом вопросе бровь Джулии.

- К тебе, - пылко говорит Алессандро и заключает Джулию в объятия. Они все еще сидят на соседних креслах с мягкой бархатною обивкой.

- О, Алессандро... - выдыхает Джулия.

Но не отстраняется. Он поднимает ее за руку и прижимает к себе, а затем осторожно целует в губы. Затем целует все горячее и пламеннее. Пламя горит в душах обоих. Опьянение передается воздушно-капельным путем. Джулия роняет бокал с недопитым вином, и он звонко разбивается на мельчайшие осколки, а от вина появляются темно-красные брызги. Алессандро равнодушно смотрит на бокал.

- Потом служанка уберет, - говорит он и снова непозволительно страстно целует сестру в губы. Холодно и горячо в одночасье.

Этот поцелуй - со вкусом глинтвейна.

- Твои губы сладкие и пьянят, - сказал Алессандро.

- Ах! - вырывается у Джулии, когда брат снова затыкает ей рот поцелуем.

Так она тихо обнимает его и ее голова покоится у него на плече. Алессандро почти счастлив, но откуда эта мысль о порванных венах?

И в эту же ночь ему снится тревожный сон. Алессандро лежит в ванне, а Джулия тонким лезвием вскрывает ему вены. Кровь струится, вздымаясь пузырями, струится в воду, на кардинальское одеяние Алессандро, ведь он лежит в воде одетый. Он поднимается и тут же падает обратно в медную ванну. Из его рук течет кровь ручьями. Джулия смеется и наносит ему новые и новые порезы. Алессандро тихо умирает во сне.

Просыпается он в холодном поту. Еще даже не рассвело. Алессандро берет кувшин с водой и наливает себе немного в прозрачный стакан. Отпивает. Обжигающе ледяная вода пронизывает его существо, а внутренности сжимаются от страха. Джулия убила его в его сне. Неужели сон вещий, и его страсть уничтожит его?

Алессандро тридцать лет, Джулии тридцать три. Они все еще тайно встречаются. Снова стоит тихая промозглая зима. Снег шипит, летя во все стороны с раненого неба. Снег обволакивает колючими иглами весь Вечный Город. Рим плачет сосульками, и снова стоят морозы. Алессандро и Джулия сидят у него на вилле и держатся за руки.