Реон — губитель низших

Размер шрифта: - +

Глава 10. Бунт.

    В этот день любому работающему гражданину было запрещено выходить с рабочего места, под угрозой увольнения. Пенсионерам же удалённо заблокировали двери, лишив возможности  выхода из дома. Никому не раскрывали, почему и зачем, но не соблюдать запрет было себе дороже. Конечно же, сделано это было для того, чтобы из случайных прохожих никто не пострадал в процессе прохода массы восстающих на главную площадь, а также было пространство для манёвра транспорта.

 

  С разных концов города рабочие постепенно стекались на место действия. Заранее поработал диверсионный отряд, закладывая самодельные взрывчатые заряды под фундамент мэрии. Для вида, в ней суетилась, кипела жизнь, но на самом же деле, весь персонал был готов в любую секунду эвакуироваться.

 

    Разъярённые лица людей, покрытые копотью, сажей и угольной пылью, были видны повсюду. Люди обоих полов, всех возрастов и мастей смешались здесь. У каждого была претензия к государству, и он желал выразить её, перейдя на путь насилия, что по природе свойственно любому человеку.

 

   Хоть место для размещения было настолько громадным, что в нём могло бы поместиться одно крошечное государство, для подобной толпы его было недостаточно. И вот, когда все собрались, прогремел взрыв. В тот же момент стоящее уже две сотни лет здание мэрии обрушилось. Толпа заликовала, и вдруг, один из людей заметил опускающуюся воздушную платформу. Внизу, на тросах, болтались четыре тела.

 

 Это были руководители восстания. Лидер и его Опора. Петли плотно сжимали шеи, так что можно было предположить смерти от удушья. Транспортировщик медленно пролетал через всю площадь, чтобы каждый из повстанцев смог увидеть, кто висит на нём. Кто-то даже пытался в ярости сбить дрон, но безуспешно.

 

   Техника выдвинулась с позиций, чтобы разом окружить и отрезать толпу от остального города. В несколько минут все пути для отступления были перекрыты. Кто-то даже открыл огонь по бронетранспортёрам, но какой вред им могло нанести абсолютно примитивное огнестрельное оружие? Для безопасности гражданских были подняты щиты, чтобы ни одна пуля не проникла за барьер.

 

  Толпа бунтовщиков, всё больше зверея, ощетинилась миниатюрными орудиями убийств, готовая дать отпор любому, кто посмеет приблизиться. Такое противостояние продолжалось около минуты, до тех пор, пока из-за стены щитов не показались люди в странных длинных серых плащах, чёрной униформе с красными повязками на левых рукавах, в центре которых, в белом круге, красовался чёрный символ химической угрозы, сплошных масках с круглыми стёклами глаз и неизвестным оружием в руках, от которого за спины солдат, к металлическим баллонам, тянулись шланги, из-за чего это оружие напоминало старые огнемёты.

 

  Уверенно промаршировав за прозрачные щиты бойцов спецподразделения, неизвестные, внушающие страх из-за своего старомодного, жуткого на вид обмундирования и холодного спокойствия, проскальзывающего в их отточенных до автоматизма движениях и суровых взглядах через стёкла защитных масок, пехотинцы окружили толпу и синхронно вскинули "огнемёты", направив их на революционеров.

 

   Всеобщая ярость сменилась ужасом и паникой, когда по неуловимой, не произнесенной вслух команде страшные люди вдруг разом нажали на спусковые скобы своих пульверизаторов, из стволов которых с характерным шипением мощным потоком ударил Реон.

   Толпа буквально сжималась к центру, стараясь избежать неминуемой участи, кто-то падал и тут же был затоптан до смерти. Отчаяние и бессилие охватили восставших в крепкие объятия. Но окружением эффектное появление нового вида пехоты не закончилось.

    Бойцы перешли в активное наступление, сжимая обречённых восставших в стальное кольцо, продолжая обильно распылять Реон. Механизм заработал на полную. Бесцветный газ катализировал смерть. Массы бились в агонии, не осознавая, почему же они так быстро умирают.

    Не прошло даже половины минуты, но всё тяжелее становится дышать, всё сильнее ощущается острая, беспощадная боль внутри их тел, заставляющая их рвать свою плоть, чтобы хоть как-то компенсировать страдания, причинённые газом, страдания, сравнимые с мучениями выпившего концентрированную кислоту. Не прошло и пятнадцати минут, как всё было кончено.

 

   Последний живой бунтовщик испустил свой последний вздох, в паре остекленевших глаз отразился животный ужас перед смертью, воплощенный в телах страшных пехотинцев в масках и с повязками на рукавах.

 

***

  В то же время, множество бравых отрядов спецслужб были рассредоточены по всей стране, и брали под арест тех, кто не решился открыто выйти на восстание, но точно были к нему причастны. Их снимали прямо с места работы, задерживали в собственном доме. Заламывали руки и выволакивали прямо в открытые матовые чёрные двери фургонов, уезжающих в неизвестном для многих направлении.

 

***

 

 Дверь была разблокирована, а затем открыта таким мощным толчком, что чуть не слетела с петель. В неё вошло несколько человек в известной униформе, непроницаемых защитных масках и оружием наготове.

 

  Оливер и Элли Нильсон? Вы обвиняетесь в государственной измене. Пройдёмте с нами, — голос спецслужащего раздавался глухо, но внушительно и строго.

 

    Лица пенсионеров приобрели явственно бледный оттенок, но возражать они не стали. Безмолвно переглянулись, осознавая неизбежность происходящего, медленно вышли из дома, бросив на него прощальный взгляд, и беспрепятственно позволили сковать себя.



Марк Стаффорд

Отредактировано: 06.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться