Республика Аргир

Каин

Орбита спит. Земля окаймляется золотой полосой где-то вдалеке – далеко на поверхности земляне встречают утро. Скоро оно грянет яркой вспышкой, расползётся по сонному океану и подарит всем свет. Просто так.

Челнок вышел на орбиту Земли. Теперь появился момент позавтракать из тюбика, не отвлекаясь на дорогу, слегка притормаживая двигателем. Конечная в Африке на грузовой станции. Из кабины виднелся маленький кусочек Южной Америки, где горы Анды всё ещё закрывали собой солнечный свет, не давая ему попасть в окна командной кабинки. Эрик любил, попивая обед из тюбика смотреть земной рассвет, как в тысячах километров от него солнечные лучи протискиваются через горы маленькими кусочками, но не падают на землю, а уходят в космос, освещая челнок. Ещё он любил, когда не надо ничего решать, а просто "плыть по течению", как плывёт сейчас его космический челнок, доставляя руды с Марса на Землю.

Можно подумать, Эрик ненавидел командовать, распоряжаться, отчитывать за плохую работу, вовсе нет, но это чувство, когда ты предоставлен только самому себе, бывает в его работе таким, редким, что приобретает особую ценность. Здешняя тишина всегда поражала его, будто бы он в первый раз вышел на судне в космос, манила к себе, просила остаться здесь ещё на одну секундочку.

Его родители переселились на Марс, следуя своей мечте. Многие в их годы хотели изведать соседние планеты, стать известными, открыв по случайности что-нибудь важное для науки, тайна всегда пугает и притягивает одновременно, особенно в молодости. Но их сын не был никогда похож на них, его не тяготила жизнь по ситуации, вне зоны собственного комфорта, он с детства отличался отсутствием изобретательности, неслыханной посредственностью; с малых лет мизантропия поселилась в нём и никуда уходить не собиралась; вечно замкнутый, скромный, ворчливый мальчик, играющий в углу комнаты в огромный космический корабль.

Космические корабли - самая его ранняя любовь. Маленький Эрик никогда не пропускал фильмов, где отважные капитаны, открывают новые звёздные системы, налаживают контакты с инопланетянами, или держат оборону против орд пришельцев. Он любил смотреть, как сотни вражеских кораблей, разлетаются вдребезги, а обломки их истребителей мирно вертятся в пустоте. С детства маленький мальчик хотел стать отважным капитаном, чтобы при виде любой опасности, как в кино поражать всех своим спокойствием, а потом раздать верные приказы. И кстати, спокойствие, были главным атрибутом Эрика с раннего возраста - ни сломанная игрушка, ни шишка, ни плохая оценка за важный тест или даже визит к зубному врачу не были поводом для слёз. Мальчик с пугающим спокойствием терпел все боли и преодолевал все проблемы, порой так стойко, что иногда возникал вопрос, всё ли с ним в порядке...

Космонавты тоже замечали в своём капитане эти особенности, некоторые доставляли им удовольствие, но иные приходилось терпеть, например, капитан редко выходил из командной кабинки, общался только по рации; на время остановок, несмотря на многие дни в космосе, не баловал себя прогулками по твёрдой земле, а свежий воздух, как казалось, вовсе презирал. В нём никогда никто не сомневался, и когда космический мусор или кусочек спутника, летящий пулей по орбите, вдруг прошивал насквозь один из отсеков, капитан за долю секунды принимал решение и изолировал именно тот отсек, который было нужно, будто умел смотреть на корабль со стороны.

За время работы, капитан преобритает много очевидных способностей: умел сажать челнок без датчиков, рассчитывать в уме жизнь внутри судна так, чтобы батарей и топлива хватило до конца маршрута, а из противной еды в тюбиках готовил настоящие кулинарные шедевры, пока корабль шёл на автопилоте. Трудно представить такого корабля без Эрика, будто их изготовили на одной верфи.

Вот первые солнечные лучи ударили в командную кабинку, формально, на корабле наступил рассвет. По жестяному полу главного узла в корабле застучали резиновые сапоги с магнитными вставками — это техник связи Майкл спешит на свой пост из уборной.

Зажав, кнопку связи, капитан заворчал:

- Тут такой рассвет над Андами, а ты на толчке сидишь...

- Виноват, капитан.

- Синхронизируй-ка наш маршрут с транспортной сетью, реструктурируй опасные участки, а то опять об нас зонд какой-нибудь расшибут.

- Будет один зонд, новенький запустили. Но в этот раз они над Африкой не летают, капитан...

В ход пошли усмешки:

- И где он в нас снова врежется?

- Над Амазонкой, капитан, но я внесу коррективы в наш маршрут.

Лишь с виду кажется, будто земное небо так чисто и безопасно, на самом деле, пространство в небе очень тесно заселено, если так можно выразиться. Добрый десяток процентов от населения земли постоянно витает в облаках, перелетая из города в город, с Земли на Луну и обратно, либо на другие планеты, темными точками вдалеке мелькают огромные грузовые крейсеры, которые медленно тянуться по небу, набирая высоту и отправляясь далеко в космос. Все земные небеса исчерчены маршрутами транспортников, самолётов, крейсеров, челноков, всяких исследовательских зондов или беспилотников беспомощных экологов. Если вовремя не напомнить о себе во всемирной транспортной системе, не подать сигнал и не синхронизировать маршрут, то авария неизбежна, а падая можно зацепить парочку населённых пунктов, не говоря уже о разлёте обломков.

Связист Майкл раньше работал экологом, но он не был близок к науке, а управлял зондами и следил за их состоянием, местоположением, исправностью. Поэтому он хорошо разбирается в транспортной системе, а именно по южному полушарию, куда чаще всего приходится садиться. На все эти заводы в некогда царствах девственной природы он смотрел с глубокой тоской и чувством неотвратимой беды.

Через треть часа челнок пролетал над Амазонкой; река отражала в себе серое смоляное небо; вокруг огромных черных заводских комплексов росли маленькими пятнышками тропические деревья, назло инженерам восстававшие из почвы. Эти некогда нежные и чувствительные создания окончательно озверели и вырастали за несколько месяцев, яростно вбирая в себя тучи смога, кубометры цветастой на солнце воды и мутного дождя. Чёрные индустриальные пятна, как видно с космоса всё-таки берут своё, но деревья всё равно прут из земли, и это их настоящий джихад.