Рифейские горы

Часть 7

Вира получила на свадьбу от своей госпожи ценные подарки: по два серебряных и золотых браслета, застёжки к свадебному платью и дорогущее ожерелье с жемчужинами. Оно особенно хорошо смотрелось на смуглой коже тёмно-русой девушки. Её же Судас был рад главному подарку: вольной.

Приятно, когда можешь доставить кому-то радость. Вира же в день свадьбы выглядела не просто радостной, она была счастлива и этим счастьем даже Айну заразила.

Но после праздника опять наступили будни. Айна заскучала без своей верной служанки. Лидас купил другую рабыню, сделал подарок, но в таком деликатном деле, как приобретение прислуги, он вообще не разбирался. Новая девушка, Утта, утверждала, что она аэлийка, из приморского посёлка, и была она захвачена морскими пиратами. Как аэлийку её должно было бы выкупить на свободу государство, ведь по закону, аэл не может быть рабом, но никто из родственников не обратился с жалобой о пропаже, и свидетелей не нашлось.

Утта упорно верила, что рано или поздно она получит свободу и вернётся в своё рыбацкое селение, и эта вера делала её заносчивой и грубой. Она позволяла себе то, что выводило Айну из себя: примеряла украшения и одежду, грубила в ответ на приказы, ворчала и жаловалась, постоянно опаздывала, а потом ещё и пререкалась в ответ на упрёки.

Айна приказала купить себе другую служанку, постарше, но и эта не отличалась расторопностью, и однажды из-за своей невнимательности и вечной сонливости обожгла госпожу щипцами при завивке волос, чем привела Айну в ярость. Тут и Лидасу досталось, и самой служанке.

Впервые за прошедшие полгода Айна впала в депрессию. Дожди, ветер и сырой снег не действовали на неё так угнетающе, как апрельское солнце, тепло и цветение остролистника. А тут ещё и Лидас стал пропадать днями и даже неделями на стройке поместья. Всё бы ничего, но он и Айвара забирал с собой.

Айна скучала. Единственное, чем она себя занимала, был поиск подходящей служанки, а потом – страшные ссоры с ними, и подбор новой кандидатуры.

Всех их привозил с рынка Лидас, но очередная и самая длительная размолвка с мужем вызывала у Айны отвращение ко всему, что он делал.

Айна даже прогулки по саду прекратила, потому что пряный запах остролистника вызывал у неё тошноту и головокружение.

Единственной отрады, способной поднять настроение, не было рядом. А он, глядя, как она мучается и страдает, обязательно бы пожалел, выслушал бы, развеял тоску и скуку. Но Лидас, этот Лидас, всё делает назло, даже рабынь покупает одну вредней другой. Неужели всё в этом доме нужно делать своими руками?

* * *

Отец за зиму ещё больше похудел и осунулся, даже приход весны не улучшил Его состояния. Болезнь не хотела проходить сама собой, и лечением Воплощённого занялись лучшие врачи. Кэйдару же пришлось взять на себя бо́льшую часть правительственной документации и деловой переписки. С бумажными делами лучше всего справился бы Лидас, но он, так не кстати, уехал из города.

И вот теперь Кэйдару каждое утро доставляли в рабочий кабинет кипы исписанных дощечек с письмами, отчётами, приказами, постановлениями и распоряжениями. Многие из них надиктовывал Правитель, но указ без письменной формы и правительственной печати не имел нужной силы и надлежащего влияния.

Какая тоска, прямо-таки смертельная тоска!

Кэйдар потёр лицо ладонями, убирая со лба спадающие вниз пряди волос. «Будь оно всё проклято!» Откинулся в кресле, давая усталой спине расслабиться.

Лидас – счастливчик! Может заниматься тем, что ему нравится.

Сейчас бы на коня – и за город! Чтоб на полном скаку по дороге, мимо остролистника. Да, он уже цветёт, а ты ещё ни разу не был на охоте. Не даром говорят: за иглы остролистника зацепилось лето. Через неделю зацветёт каштан, вишня, зазеленеют виноградники. Что может быть лучше весны?! А ты теряешь такие дни и киснешь в четырёх стенах. Неужели в этом и заключаются все прелести жизни властелина и Правителя? Ну уж нет! Всех разгоню к демонам!

Он рассмеялся, запрокидывая голову. Да, к демонам этих писарей и секретарей. Всю эту бюрократию!

В дверь кто-то постучал, предупредительно и одновременно торопливо.

- Я занят!

Но дверь уже открылась. При виде Альвиты Кэйдар вздохнул, нахмурился недовольно, не скрывая вопроса, легко читающегося на его лице: «Ну, что ещё там?..»

- Господин, она отказывается есть...

- Я же уже сказал: кормите силой! Даже разрешил связывать...

- Мы так и кормим.- Альвита поджала губы. Она уже сама порядком устала от частых визитов к господину Кэйдару, от его вечного раздражения и недовольства, устала от выходок строптивой наложницы. Но любое нововведение и тем более ужесточающее правило должны приниматься лишь с ведома хозяина и господина.- Её держут, её связывают, но после она сама вызывает у себя рвоту. Я же не могу держать её связанной постоянно. В её положении это вредно.

Кэйдар задумался. Уж если всегда сдержанная Альвита позволяет себе такой тон, то дело приняло серьёзный оборот.

- И что я должен сделать?- Кэйдар усмехнулся, потирая пальцы и разглядывая аккуратно подрезанные ногти.

- Я не знаю, господин.- Прямота Кэйдара озадачила Альвиту сильнее, чем встречный взгляд, брошенный исподлобья.- Может, хотя бы поговорить с ней, пообещать что-нибудь.

- Я уже однажды обещал ей свободу. Та сама видишь, какой ответ последовал.

- Но, господин! Я вообще в отчаянном положении. Я впервые столкнулась с таким непонятным упорством, с таким упрямством... Это нездоровое желание убить себя, прямо-таки маниакальное...

Кэйдар опустил голову, задумался, и тут спросил вдруг:

- Сколько ей ещё ходить?

- Она только на пятом месяце, если верить моим расчётам. Как раз половина срока.

- Ладно.- Кэйдар поднялся.- Пойдём.

Он остановился у порога, быстрым взглядом окинув комнату. Застал за завтраком.

Виэлийка сидела в глубоком кресле с высокой спинкой. Руки за запястья и до самых локтей обмотаны широкими полосами мягкой ткани и накрепко привязаны к подлокотникам. Запрокинутая голова, так, чтоб тяжело было держать челюсти плотно стиснутыми. Одна из служанок придерживала виэлийку ладонями за голову, не давая отворачиваться от каждой протягиваемой ложки с жидкой кашей.