Рифейские горы

Часть 20

Аэлы справляли свои Ночные Бдения, а у Ириды этот праздник не вызывал ничего, кроме недоуменного удивления. Виэлы её племени, конечно, одинаково почитали Отца и Мать, как две единые не отделимые друг от друга создающие силы, у каждого из этих божеств тоже были свои особые праздничные дни, которые справлялись не менее пышно, но всё равно... Куда им, степнякам, до той аэлийской роскоши и веселья?

Ирида предпочитала оставаться дома, одна с сынишкой. Мирна звала её с собой несколько раз, хотя бы на факельное шествие до храма Вечноживого Живородящегося огня. Нет, Ирида отказалась. Не только чужие лица и чужой праздник пугали её. Была на то другая, более важная причина. Ирида слишком хорошо помнила ту встречу с Кэйдаром прямо на улице. До ужаса боялась возможного повторения. Нет, лучше всего в надёжных стенах храма.

А Мирна дома почти не появлялась. И откуда силы брались? По случаю праздника она уходила навестить всех своих знакомых и родственников. Даже дочку с внуками решилась проведать. Но и про Ириду помнила всегда. Поэтому от угощений не отказывалась, несла домой такое, чего они месяцами не могли себе позволить: медовые пряники, посыпанные кунжутным семенем, сдобные булочки, свежеиспечённые пироги с различными начинками, свежие яблоки, сушёный чернослив без костей.

Ирида смотрела на эту заботливость с улыбкой, даже отругала Мирну однажды, а в душе всё же было приятно. Матери она не знала, с рождения её окружали няньки, служанки из рабынь. А ей не хватало общения наравных, когда рядом есть более взрослая, более мудрая женщина, не столько мать, сколько подруга. Её забота приятней вдвойне.

Тутал тоже, ковыляя и ворча, уходил к соседу-лавочнику. Там у них была своя чисто мужская компания, свои разговоры с выпивкой и игрой в кости.

Ирида оставалась в доме за хозяйку. Убиралась в храме, топила очаг, нянчила Тирона. А с ним одним скучать не приходилось. Он требовал постоянного присмотра и заботы. Ирида уже и не мыслила своей жизни без мальчика, без его хорошенького тёмноглазого личика, без его радостного смеха. Она и слёзы его и проявления чисто кэйдаровского характера принимала с радостью, как одно из подтверждений самостоятельности его натуры.

Смысл своего нынешнего существования Ирида видела в нём. Тяготы жизни и полунищенское прозябание казались ей такой мелочью, когда она с каждым днём открывала в ребёнке что-то новое для себя, когда он сам приобретал какие-то новые навыки, увеличивал свои знания о мире и о себе.

Тирон сидел в окружении подушек в изголовье кровати, серьёзно нахмурив тёмные брови, изучал новую, сделанную Туталом игрушку. Она наскучит ему быстро, но нужно следить, чтоб малыш не кинул её на пол.

Родился он светловолосым, в мать, но сейчас Ирида замечала, что сын её всё больше делается похожим на Кэйдара, даже волосы, отрастая, становились темнее. Каким он будет, её Тирон? Не повторит ли он своего отца?

Ирида о многом успевала передумать за работой. Пальцы тянули тоненькую нить из выстиранной шерсти, вращалось веретено и колесо прялки, а голова, постепенно высвобождаясь от каждодневных мелких забот, возвращала все мысли к одному: что ждёт её саму и её ребёнка? Какое будущее?

Первые месяцы Ирида ещё пробовала уйти из Каракаса, рискуя заблудиться, пробиралась к восточным воротам города, наблюдала за тем, как входят и выходят люди, как проверяют всех рабов, как требуют с них специальные пропуска. Охрана зоркая, не пройдёшь незамеченным. Здесь, на воротах, чаще всего и отлавливали беглых. Надежды покинуть город не было никакой, и мечтать об этом глупо. Её, с ребёнком на руках, будут проверять в первую очередь, ведь разыскивали как раз женщину с младенцем.

Один выход оставался: жить так, как живёшь сейчас, держаться за стариков, за их заботу и защиту, и жить надеждой, что в будущем будет лучше, чем в настоящем. Иногда в голове возникали трусливые предательские мысли: «А если вернуться?» Вернуться во Дворец на всё готовое?! Вернуться к Кэйдару?!

Ирида аж сжималась вся от внутренней дрожи. Он накажет за побег, накажет жестоко. Как угрожал тогда на корабле? Мог утопить ещё тогда. Ох, лучше б утопил. Но Тирон? Тогда бы не было и его! Такого хорошенького, миленького мальчика...

Ирида любовалась им, часто отвлекаясь от прялки, смотрела на сына с ласковой гордостью, а в голове ворочалась другая мысль: «Если б не Кэйдар, его бы тоже не было...» Нет! Был бы другой мужчина. Какой-нибудь другой, как твой жених, твой муж мараг Айвар... Но его нет, есть такие, как Кэйдар. И даже хуже! Он жесток, вёл себя с тобой не лучшим образом. Но Мирна рассказывала такие страсти. Про публичные дома, про судьбу храмовых проституток. Ведь ты могла попасть и туда...

Что бы тогда с тобой было? Там женщины долго не живут... и детей рожать им никто никогда не позволит. Их вытравливают ядами на первых сроках беременности... Как это ужасно всё! Как ужасно!

Ирида с благодарностью обращалась к Матери, понимая, что ей в какой-то мере и правда повезло.

Да, удивительна человеческая память, она многое хранит, но со временем сглаживает даже боль от неприятных впечатлений жизни, от страданий, причиняемых другими людьми. Так к человеку приходит мудрость.

* * *

Ликсос не явился с новостями ни на второй день, ни на третий. Кэйдар не выдержал, не смог побороть в себе нетерпеливого зуда, на четвёртый день с начала допросов пришёл в камеру пыток сам.