Рифейские горы

Часть 21

Он здесь, во Дворце! И он – живой!!!

Эта новость была для Айны всем! Ещё бы! Ведь она же считала своего Айвара погибшим, оплакивала его душу в мире теней и представить не могла, что он жив.

А они молчали все эти дни. Ни Лидас, ни Кэйдар словом не обмолвились. А Айна всё равно узнала. Рабы на кухне о многом болтали, сюда же и охрана приходила на кормёжку, и сам Ликсос-палач со своими подручными.

Айна действовала с предельной осторожностью, расспросила девушек-рабынь как бы между делом и к вечеру знала о ритуальном поединке на арене, о допросах и пытках – обо всём!

Еле-еле ночи дождалась, места себе не находила. Дотерпелась, пока все в Доме не уснули, и отправилась на разведку. Лицо спрятала под накидкой, как будто её кто-то из окружения мог в ней не узнать, но как-то оно так спокойнее казалось. Взяла с собой лишь кувшин с водой, тот, что ей на случай жажды оставляли в спальне.

Крадучись прошла малознакомым маршрутом, мимо постов круглосуточной охраны. Те, узнавая госпожу, без лишних вопросов, молча разводили копья, пропускали вперёд.

Надзиратель подземной тюрьмы обомлел при виде Айны, и всё равно слабо попытался загородить собой дорогу. Отступил под безмолвным взглядом и браслет серебряный с руки госпожи принял с жадностью в плату за молчание. Сам проводил до нужной двери, открыл засов, пообещал посторожить и предупредить в случае чего. Даже одолжил свой светильник.

Шагнула за дверь и обомлела на миг.

Айвар! Айвар мой бедный!

Узнала его сразу, а всё равно подбиралась к нему медленно, осторожно, будто даже на таком расстоянии своими резкими движениями могла причинить ему дополнительную боль.

- Айвар...- позвала шёпотом, немея от пережитого ужаса.- Что же они сделали с тобой?!.. Что сделали?..

Она видела его всего, раздетого до пояса, в этих нелепых варварских штанах. Вывернутые в локтях руки с железными обручами на запястьях, вздёрнутые высоко над головой.

- Айвар... мальчик мой...- позвала ещё раз, но без всякого ответа.- Айвар...

Слёзы текли сами, слёзы боли, слёзы сострадания, слёзы отчаяния и бессилия. Каждый след от плети, каждый ушиб, каждый ожог на теле любимого мужчины видела и боль от них чувствовала на себе, но не знала, как помочь, как уменьшить её.

- Бедный... Бедный мой мальчик...- Обеими ладонями очень осторожно подняла склонённую голову, заглянула в лицо, обезображенное жестокими побоями. Сейчас, без сознания, он больше похож был на мёртвого, никак не отзывался на её прикосновения, на её голос. А эти следы от побоев! Даже на лице! Разве можно ещё жить продолжать после всего этого?

Ласково, но не как любовница, – скорее, как мать, поцеловала в разбитые бесчувственные губы, позвала:

- Айвар, ты слышишь?.. Слышишь меня?.. Это я, твоя Айна... Я больше не оставлю тебя... Не отдам ему... Я никому тебя не отдам, слышишь... Я не позволю никому делать тебе больно... Пусть только кто тронет тебя...- говорила, звала, тормошила, целовала каждый оставленный на теле любимого отпечаток от удара, поцелуями своими силясь вобрать в себя боль, уменьшить страдание. И плакала, плакала, не стесняясь этих слёз, не пытаясь задавить их в себе.

- Айвар, прости меня!.. Прости, слышишь!.. Это я одна виновата во всём... Я рассказала им про тебя... Я накричала на тебя тогда... Я злилась на тебя... Прости, прошу тебя!.. Ты же сможешь простить меня, свою Айну... Я знаю, что сможешь!..- она шептала со страстью просьбы и признания – всё то, чего раньше никогда ему вслух не говорила, не могла сказать по глупой своей высокомерности.- Я люблю тебя, Айвар... Люблю, слышишь!.. Я не могу без тебя... Жить не могу...

Щекой своей прижималась к его щеке, испачканной, с пятнами засохшей крови, запавшей, колючей от редкой по-мальчишески щетины. Целовала грязные свалявшиеся волосы. Нежными пальцами прикасалась к поседевшим вискам, гадая с ужасом, что́ ему довелось пережить, чтоб начать седеть так рано.

- Я не оставлю тебя тут... Не брошу одного...- Обнимала его обеими руками, а огромный живот не давал прижаться плотнее, мешал, и ребёнок внутри ворочался беспокойно, толкаясь изнутри, будто и ему тоже было больно.

Наверное, мольбы, поцелуи и слёзы сделали своё дело, Айна почувствовала внизу живота, глубоко внутри, резкую боль, приступом накатившую. Она готова была и не такую боль стерпеть, лишь бы Айвару её стало чуть-чуть полегче. Поэтому она не обращала на неё внимания, терпела, когда боль повторилась снова и снова. Понимала, что заслужила эту боль, а он – нет! Он ни в чём и ни перед кем не виноват! За что они все так мучают его? Эти пытки! Эти побои! За что?!

Это всё Кэйдар! Он ненавидел его с самого начала. С того самого раза, когда Айвар попытался убить его. Но я больше не дам тебе его мучить! Не позволю!

Айна попыталась развинтить болты, освободить руки Айвара, и так разбитые железом до крови. Но в пальцах потомственной аристократки не было достаточной для такого дела силы, да и дотянуться не хватало роста. Плача и молясь сквозь зубы, Айна повторяла и повторяла попытку, до тех пор, пока не оступилась и не упала на пол, к ногам Айвара. Внутри от толчка оборвалось что-то, и боль стала почти нестерпимой. Она выдавливала всё новые и новые слёзы, и Айна плакала, плакала, сама не замечая того. Слёзы текли вниз по щекам сами собой, сжигали глаза, но Айна не вытирала их, только моргала чаще.