Ринадель

Глава 2

    Сегодня я, как обычно, возвращалась с дежурства. Большее из солнц – яркий белый шар – уже клонилось к горизонту, а маленький красный карлик упорно пытался его догнать. Смена выдалась спокойная, никто на нас нападать не пытался, и я, привычно забежав к Раэллину, теперь топала в гарнизон. Настроение было спокойное и умиротворенное, разве что петь ни разу не хотелось. Я вообще за последние три года петь разучилась. Совсем.
    Я уже направлялась в общую столовую на ужин, когда над гарнизоном прогремел магически усиленный голос нашего главного командира:
    - Всем воинам гарнизона срочно собраться на плацу!
    Удивленно вскинув брови, я сменила направление и вскоре уже стояла среди таких же недоумевающих товарищей. Сборы у нас устраивались каждое утро, когда командиры отрядов получали от нашего главнокомандующего приказы на день, а те в свою очередь доносили их до рядовых воинов. По вечерам мы обычно были свободны, ну, кроме тех, естественно, кто находился в ночном дозоре, и только что прозвучавший приказ вызвал у всех закономерное недоумение. Потому что он мог означать только одно: командир гарнизона собирается сделать какое-то важное объявление.
    Когда все собрались, появился и наш главнокомандующий в сопровождении какого-то воина. Лицо эльфа скрывал глубокий капюшон, его грудь и спина были прикрыты кожаными доспехами, скрепленными толстыми ремнями. И увешан незнакомец был оружием буквально с ног до головы: метательные ножи на поясе, кинжал там же в ножнах, а за спиной парные изогнутые эльфийские мечи. Не удивлюсь, если у него обнаружатся ножи за голенищами сапог и стилеты в рукавах. Пыль, которая была заметна на его темной одежде и сапогах, выдавала, что мужчина только что с дороги.
    Было что-то странное, неправильное в этом воине. Вроде бы он стоял довольно расслабленно, но то, как была выпрямлена его спина, как гордо и высоко он держал голову, выдавало его вовсе не простое происхождение: ну, не бывает такой осанки у простых эльфов, тут чувствовалась многолетняя тренировка не в полевых условиях, а в замках аристократов. Его движения – экономные, почти незаметные, как у очень опасного хищника, заставили меня невольно поежиться: не хотелось бы встретиться с таким врагом на узкой дорожке. Воин был явно силен – таким разворотом плеч мог похвастаться далеко не каждый наш воин. Снимать капюшон эльф не спешил, чем вызвал у меня острый приступ любопытства – какую же это птицу высокого полета занесло в наш гарнизон, и чего следует ожидать от этого неожиданного посещения? То, что этот мужчина здесь всего лишь проездом, я почему-то не сомневалась.
    - Парни! - по-простецки обратился к своим подчиненным командир гарнизона. – К нам прибыло небольшое подкрепление. Вот ваш новый боевой товарищ. Он прибыл к нам из Северного гарнизона, где воевал последние пять лет.
    Народ невольно зашумел. Воин из самого опасного и тяжелого в смысле погодных условий и жестокости тамошних орков гарнизона переведен к нам? Почему? Да, больше пяти лет подряд в Северном никто не задерживался – воинов переводили в другие, более комфортные места, чтобы не навредить их здоровью. Через несколько лет они снова могли вернуться туда, если хотели, но таковых оказывалось немного. К нам таковые воины никогда не попадали – их отправляли гораздо южнее. Тем удивительнее было видеть этого бывшего бойца Северного гарнизона в нашем городке.
    Меж тем, командир продолжал:
    - Некоторые из старых воинов знакомы с ним, поэтому прошу без эмоций встретить его и принять на равных… - последнее слово командир почему-то выделил, - …в свои ряды. Его зовут Тиррен, прошу любить и жаловать!
    Командир приглашающе кивнул гостю, но как-то странно: словно усилием воли заставил себя затормозить низкий поклон. Эльф медленным движением скинул с головы капюшон, и на плацу повисла полная тишина. Воины замерли, не в силах поверить своим глазам, пытаясь уразуметь увиденное.
    Новый воин был коротко стрижен, что было почти нонсенсом среди эльфов. Длинные волосы – гордость эльфов, знак их принадлежности семье, клану. Эльф мог остричь волосы, только отказавшись от своей семьи, став одиночкой, и делалось это один раз в жизни и навсегда: отказавшегося от рода эльфа никогда не принимали обратно, как, впрочем, и в другую семью. И причин, которые бы могли заставить его это сделать почти не существовало. Но вот перед нами стоял такой невероятный экземпляр, вызвавший массовое недоумение, и даже неприязнь у новых товарищей. Единственное, что давало этому конкретному эльфу надежду на временность отказа от семьи и возможность возвращения, это тонкая длинная косичка на правом виске, скрепленная на конце большой тяжелой бусиной. Парень – а эльф был достаточно молодым – не отказался от рода полностью. Хотя этот момент было легко исправить, отчекрыжив последнюю длинную прядь. То есть надежда на возвращение была для него весьма слабой, но все же была.
    И он был красив, просто нереально красив, какими у эльфов бывали только истинные аристократы. Но больше всего меня потрясли его глаза – холодные, темно-серые, как сталь, абсолютно безразличные ко всему происходящему вокруг. На прекрасном лице эльфа не дрогнул ни один мускул. Оно словно было полностью лишено мимики - каменная маска, не иначе. Парень неторопливо и равнодушно скользнул взглядом по ровным рядам воинов и остановил его где-то выше наших голов. 
    Вдруг ровные ряды воинов в нескольких местах дрогнули. Что там произошло я не видела, но неожиданно раздался громовой рык командира:
    - Стоять!!!
    Войско снова напряженно замерло, а главный жестко отчеканил:
    - Тиррен поступает рядовым… - опять выделил голосом, - …воином во второй отряд. - Соэллин, принимай нового бойца!
    Неожиданно раздался голос кого-то из воинов:
    - Командир, а можно поинтересоваться, из какой семьи происходит новый боец. Как-то странно не знать его фамилии и полного имени…
    - Поинтересоваться нельзя! – отрезал главный. – И в ваших же интересах не лезть к Тиррену с подобными вопросами: ответа все равно не получите, а неприятности нажить можете. Сейчас все свободны!
    Воины начали расходиться, негромко обсуждая новое событие. А я задумалась. Второй отряд – это же мой, и последние полтора года командиром у нас Соэллин, мой друг и любовник по совместительству. Как сложатся у наших ребят отношения со столь странным типом? Правда, если он хороший воин и не станет задираться и вести себя надменно (что вполне вероятно, учитывая его явно высокое происхождение), то терпеть его всем будет легче.
    Закончив на этом мысленно обсуждать высокородного красавчика, по какому-то недоразумению попавшего в наш гарнизон, я направилась туда, куда и собиралась до объявления общего сбора – на ужин.
    На следующий день была не моя очередь идти в дозор, значит, предстояла длительная, изнуряющая тренировка практически до самого обеда. Меня, если честно, глодало любопытство: как этот новый боец сражается? Какое оружие предпочитает, какие техники использует? Все-таки Северный гарнизон – это нечто особенное, вдруг у них есть какие-то свои боевые секреты?
    Настроенная ненавязчиво понаблюдать за новичком, я, полная сил и энергии, после легкого завтрака поспешила на плац. И едва не застонала от разочарования: навстречу мне с полигона выходил этот самый Тиррен с влажной от пота челкой, прилипшей ко лбу, и в тонкой рубашке, покрытой мокрыми пятнами. Это что же получается, он уже натренировался по самое не могу? Но когда? Маленькое красное солнышко только совсем недавно выглянуло из-за горизонта, а большое белое еще даже не показалось. Он что, полночи не спал?!
    Удивилась не я одна: от спешащих на полигон воинов раздались разномастные, но выдающие одни и те же эмоции звуки. Кто-то хмыкнул, кто-то присвистнул, а кто-то наиболее бесстрашный и языкастый язвительно прокомментировал:
    - Ну надо же! Не успел здесь появиться, как уже начал выпендриваться.
    Тиррен явно все это слышал – слух у эльфов весьма тонкий, - но его лицо ни на секунду не изменило своего каменного выражения, а в глазах не появилось ни гнева, ни раздражения – тусклый, безразличный ко всему взгляд был ответом на откровенный вызов. Парень молча прошел сквозь толпу все прибывающих на тренировку воинов гарнизона, скупо кивая, наталкиваясь на чей-нибудь взгляд, и, так и не проронив ни звука, направился в казарму своего отряда.
    Стоило ему исчезнуть из виду, как наши бойцы дружно загомонили, обсуждая невероятное: новичок с ходу начал игнорировать негласный порядок, столетия назад заведенный и до сих пор всеми неукоснительно исполняемый. Ясно, что абсолютно все были недовольны – выскочек и отщепенцев никто и нигде не любит. Однако, я совершенно четко ощущала: Тиррену на все это недовольство окружающих было глубоко плевать с самой высокой башни королевского дворца. Он так делает, скорее всего, так делал всегда, и будет продолжать поступать так, как ему вздумается, не взирая на лица и чины. Если, конечно, это не противоречит уставу и прямым приказам командира. Вот в абсолютной воинской дисциплине этого странного до нельзя парня я почему-то была уверена. Ну, не смог бы он прослужить в Северном, если бы это было не так!
    Терзаемая подобными размышлениями, я добралась-таки до полигона и несколько часов к ряду стреляла из лука, метала ножи, отрабатывала приемы рукопашного боя, затем снова стреляла… В общем, вела привычный образ жизни воина, не отправленного нынче в дозор. После обеда, во время которого я (да и не только я) исподтишка наблюдала за новичком, у меня был наряд по кухне, и снова увидела я этого парня только за ужином.
    А на следующий день все повторилось с абсолютной точностью: встреча перед тренировкой, когда Тиррен свою уже закончил, затем его присутствие только на обеде и ужине. Чем парень занимался в остальное время оставалось для меня загадкой. Кто-то из наших воинов быстро остыл и уже не обращал внимания на закидоны новичка, кто-то, наоборот, раздражался еще сильнее, но на бойца из Северного ни та, ни другая реакция не производила никакого впечатления: он продолжал упорно изображать мраморную статую – в эмоциональном плане, естественно. Вечер я провела в нежных объятиях Соэллина, а наутро меня ожидал очередной дневной дозор.
    Вообще, в ночной дозор у нас отправляли только очень опытных старых воинов, поскольку следить за ситуацией на границе в абсолютной темноте было, прямо скажем, задачей весьма непростой. Поэтому меня – еще полного новичка в воинском деле по понятиям наших бойцов – ставили дежурить исключительно в дневное время суток, да и то если не было тумана, сильного дождя или какого иного природного явления, значительно ухудшавшего видимость и слышимость.
    Вот и сегодня небо было девственно чистым, даже легких облачков не наблюдалось, и оба наших солнышка уже слегка приподнялись над горизонтом, заливая все вокруг радостным светом. Настроение у меня было приподнятое, бодрое, изнуряющая тренировка мне не светила, хотя, если говорить по секрету, я не удержалась и направилась поначалу вместе со всеми в сторону плаца, чтобы в очередной раз полюбоваться на мокрого от пота нашего мрачного красавчика, привычно покидавшего полигон с рассветом. Не знаю почему, но он вызывал у меня жгучий интерес. Нет-нет, никакими женско-мужскими симпатиями тут и не пахло! Просто слишком необычным оказался этот индивид, а я от природы была патологически любопытной.
    И вот стоим мы всем отрядом перед Соэллином и получаем назначенные нам на сегодняшний день наряды. Кто давался мне сегодня в напарники, я благополучно прослушала, глубоко задумавшись, да мне это было совершенно безразлично: каждый раз пары составлялись разные, и я давно уже успела побывать со всеми в дозоре, так что ничего новенького не предвиделось. Новичка наш командир оставил напоследок. И тогда от нашего командира прозвучало, как гром среди ясного неба для меня:
    - Тиррен, ты сегодня в дозоре в паре с Ринадель! Вы оба задержитесь, все остальные – свободны!
    Оппаньки! Моя челюсть звонко шмякнулась на камень мощеного плаца. Это за что ж мне такое? Я с опаской покосилась на монументальное изваяние, по какому-то недоразумению названное воином нашего отряда, затем перевела озадаченный взгляд на Соэллина. Даже не взглянув на меня, Тиррен неожиданно негромко произнес (ну надо же, он, оказывается, говорить умеет!):
    - Я должен в дозоре охранять это недоразумение? – и голос такой ровный, безразличный…
    - Ты сомневаешься в моих приказах? – Соэллин приподнял одну бровь, а в словах прозвучал не особо прикрытый лед.
    - Нет, командир, - так же безжизненно отозвался парень, - я просто уточняю задачу.
    - «Это недоразумение», как ты изволил выразиться – полноценный воин нашего гарнизона, и прошу впредь относиться к Ринадель со всем уважением! – Сарказмом Соэллина можно было кого-нибудь зарезать. Но только не его оппонента.
    - Полноценный воин? - Тиррен лишь слегка вскинул брови, но его интонации ни на грамм не изменились. – Как прикажете, командир!
    - Вот именно, как прикажу! Выполнять!!! – рявкнул Соэллин и, резко развернувшись, потопал в сторону штаба.
    Я же, красная, как калина в период зрелости, искоса бросила на нахального новичка уничтожающий взгляд. Так меня еще никто не оскорблял! За все три с лишним года, что я провела в гарнизоне, никто ни единого слова недоверия мне не высказал, ни грубости. А этот выскочка, не успев явиться, буквально парой слов унизил так, что я чувствовала себя облитой помоями с ног до головы. И самое главное, я прекрасно понимала: что бы я ни попыталась сказать ему в ответ, все мои слова разобьются бестолковыми брызгами о его ледяное безразличие. И это злило меня еще больше.
    В таком отнюдь не радужном настроении я потопала в сторону сбора нашего отряда. Организованной толпой добравшись до места патрулирования, воины быстренько рассредоточились по древним деревьям, на могучих ветвях которых мы обретались все время дежурства, озирая с высоты окрестную каменистую равнину на многие километры. 
    Вглядевшись вдаль и не заметив никакого подозрительного движения, я уселась на толстую ветку лицом к предполагаемому врагу и, погрузившись в свои мысли, медленно водила взглядом по сторонам. Мой же напарник повел себя не просто странно, но, на мой взгляд, совершенно возмутительно. Окинув острым взглядом прищуренных глаз окрестности, он уселся на своей ветке боком в сторону степи, закрыл глаза и, похоже, просто заснул.
    Бросая на нерадивого парня раздраженные взгляды, я продолжала бдеть за двоих. И он еще утверждал, что это я – недоразумение?! Моя неприязнь к этому надменному выскочке медленно, но верно возрастала.
    Все было тихо, спокойно, я расслабилась, не забывая, однако, о своих обязанностях (в отличие от некоторых!). Неожиданно, не открывая глаз Тиррен произнес:
    - У нас гости! Быстро прячься за ствол, если не хочешь, чтобы тебя пригвоздили арбалетным болтом!
    Я ошарашенно уставилась на стриженного эльфа: совсем спятил? Тишина и покой вокруг, никакого движения уже в течение нескольких часов. Да что он о себе возомнил?!
    А парень быстро приложил сложенные определенным образом руки к губам и выдал троекратно крик одной лесной птички, обозначавший у нас сигнал «Опасность». Сам же каким-то совершенно невероятным плавным движением перетек в вертикальное положение и наложил стрелу на лук.
    Я продолжала, как завороженная, наблюдать за действиями Тиррена, а он вдруг рявкнул:
    - Быстро исчезла с глаз!
    Я настолько растерялась, что действительно перебралась за ствол дерева и уже оттуда слегка высунулась с натянутым луком: мало ли что? 
    Неожиданно совсем недалеко от кромки леса, словно из ниоткуда начали появляться орки – два, пять, десять… Дальше я считать перестала. Тут же загудели арбалетные болты с характерным треском вспарывая кору дубов. Дождавшись, пока орки подберутся поближе, я подняла лук, прицелилась… И едва не застонала от разочарования, когда, еще не успев спустить стрелу, увидела «моего» орка, падающего с чьей-то чужой стрелой в груди. А оперение у стрелы необычное, белое с черным кончиком, хотя у всех наших воинов оперение стрел было традиционно черным.
    Я прицелилась в другого орка, но история повторилась в точности, а затем я заметила, как орки начали падать сразу по двое, и сбивали их все те же странные стрелы. Коротко взглянув на своего напарника, я замерла в полном шоке. Парень накладывал на лук сразу по две стрелы, спускал тетиву, и тут же парочка орков падали, скошенные его стрелами… с бело-черным оперением. 
    Едва стрелы срывались с его лука, Тиррен с ловкостью профессионального канатоходца легко перебегал по ветвям на другое место и снова натягивал лук с двумя стрелами. Иногда, подпрыгнув, он хватался за верхнюю ветку и буквально взлетал на нее, а выстрелив, снова легко спрыгивал, оказываясь еще ниже, чем был до этого. Зачем он скачет по ветвям, я поняла довольно быстро, когда в том месте, где он находился буквально секунду назад воздух вспорол арбалетный болт, благополучно ушедший в никуда – эльфа там уже не было. А потом история повторилась, и еще раз, и еще.
    Зачарованная невероятным зрелищем порхающего по ветвям парня, я даже про ненавистных орков забыла. Ничего подобного я за всю свою жизнь не видела, даже у наших самых опытных воинов. Это было настолько красиво, завораживающе, почти волшебно, что мне невольно подумалось: а эльф ли этот странный парень? Может, он какой-нибудь бестелесный дух, на время обретающий некоторую плотность? Бабушка мне в детстве не раз рассказывала сказки о подобных жителях непроходимых лесных чащ.
    Опомнилась я, когда Тиррен опустил лук, пристально оглядел поле боя, затем прикрыл на несколько секунд глаза и неожиданно расслабился. Затем спрыгнул на землю, немного помедлил и направился к убитым оркам. Я недоуменно смотрела, как одинокий эльф скользит между телами убитых врагов, совершенно не опасаясь нового нападения, и выдергивает свои стрелы из трупов. Каждый наконечник он тут же обтирал извлеченной откуда-то тряпочкой, и стрела тут же оказывалась в колчане за спиной воина. А Тиррен совершенно беззвучно, словно призрак, перемещался к следующему убитому орку.
    Я пронаблюдала, как парень спокойно вернулся в лес, взлетел все в той же манере на свою ветку, бросив на меня короткий взгляд как-то облегченно выдохнул и выдал:
    - Рот закрой – простудишься!
    После чего опустился на прежнее место обитания боком к степи и снова прикрыл глаза, расслабляясь и – засыпая? Или нет? Тут до меня наконец дошли сказанные им слова, и я захлопнула-таки свою отвалившуюся челюсть и поморгала вытаращенными до этого момента глазами. Это что такое сейчас происходило? Это бой по-Тирреновски? Выглядело это, откровенно говоря, впечатляюще. Как, впрочем, и результат.
    И тут до меня вдруг дошло, что я в этой стычке не убила ни одного орка, хотя вполне могла бы. А ведь до заветной сотни мне оставалось прикончить всего трех врагов, и тогда на дереве Раэллина появилась бы длинная красивая зарубка на фоне остальных коротких и средних, знаменующих, соответственно, единицы и десятки поверженных врагов.
    И я разозлилась. Очень сильно разозлилась. Можно сказать, даже впала в едва контролируемую ярость.
    - Ты… - зашипела я на мирно «спящего» парня. – Ты не дал мне убить ни одного орка! Ни единого! А ведь мне достаточно было сегодня подстрелить всего лишь троих! Только троих, чтобы…
    Раскрывать этому выскочке свои причины я не собиралась. Мне было настолько обидно, что из глаз брызнули слезы. Всхлипа мне сдержать не удалось. Тиррен тут же повернул в мою сторону голову, распахнул свои стальные глаза и удивленно вскинул брови. На лице его отразились недоумение и даже растерянность. Он явно не понимал причины моего расстройства.
    - Тебя ранили? – неуверенно спросил он, тут же оказавшись сидящим на корточках (и как он умудряется так двигаться?). – Тебе больно? Где, покажи? – в его голосе слышалось искреннее беспокойство.
    - Мне очень больно! – продолжила я зло шипеть, сквозь набегающие на глаза слезы. – Только не телу, а душе! Ты не имел никакого права делать все за меня! Я тоже должна убивать орков, а не отсиживаться за твоей спиной!
    Парень заметно расслабился и вернулся в прежнее «сонное» состояние. Однако, уже с закрытыми глазами продолжил тихим, спокойным голосом.
    -  Я уточнил у командира свою задачу, он мне ничего не ответил, кроме того, что ты – «полноценный воин». Никакого «полноценного воина» я перед собой не вижу, а защищать женщин – это у меня на уровне инстинкта, я по-другому не могу. И мое совершенно четкое мнение: женщинам в бою делать нечего! А уж тем более совсем юным девчонкам! Не ваше это дело – убивать.
    - Правда?! Знаешь, вынуждена тебя разочаровать: я убивала, и не раз, и не два.
    - Неужели? – эльф приоткрыл один глаз. – И сколько орков и за какое время ты унитожила?
    - Вот не поверишь, девяносто семь! – язвительно ответила я. – За три года.
    - А, ну да, тогда ты истинная воительница! – парень снова потерял ко мне всякий интерес. – Девяносто семь аж за три года! Это очень серьезно! Я столько каждый месяц убиваю, а то и больше. – И он снова «заснул».
    - Врешь ты все! – раздраженно фыркнула я. – Столько орков на нас не нападают! – пустое хвастовство этого выскочки сразу понизило его статус в моих глазах ниже плинтуса.
    - Да ну?! А ты была хоть раз в Северном? Видела там хоть один бой? Я не спрашиваю – участвовала ли. Если бы ты попала там в реальные боевые условия, то была бы уже мертва. – Он насмешливо смотрел на меня. – Орки, если ты не знала, плодятся, как кролики. Их такое количество живет на просторах Западных степей, что они бы легко задавили бы эльфов просто своим количеством, если бы не защищающий нас лес. Северные орки гораздо более дикие и жестокие, чем более южные. К ним стекаются со всех орочьих земель изгнанные из кланов отморозки, убийцы, преступники, пытающиеся избежать наказания. И их там о-о-очень много, и они о-о-очень злые. Им нечем больше жить, кроме как нападениями и грабежом наших земель. И если бы ты хоть раз увидела, что они творят в селах, до которых успевают добраться…
    Его глаза сверкали, лицо перестало быть, словно окаменевшая маска, ожило. И Тиррен сразу преобразился. Он уже совсем не напоминал ледяную статую, нет! И от этого его природная красота засияла, заставляя меня невольно залюбоваться этим парнем. Неожиданно он тепло улыбнулся мне:
    - А ты говоришь «их нет». Есть они, Рина, к великому нашему сожалению есть.
    В его глазах промелькнуло сожаление, улыбка стала на миг грустной, а затем и совсем погасла. Эльф перетек в свое любимое положение и снова отключился от реальности. По крайней мере, так казалось при взгляде на него. Но я уже догадывалась, что это впечатление очень обманчиво. Что же на самом деле скрывается под этой невероятной телесной оболочкой, которая зовется Тирреном – эльфом без рода и племени? Какой огонь тлеет в его душе, тщательно скрываемый от посторонних взглядов за ледяным безразличием? Эх, мне так захотелось заглянуть туда хоть одним глазком! Да-а, слишком я любопытная. Кто бы мне еще это позволил…