Rinascimento, или любовь за пределом

Размер шрифта: - +

Глава 6

Один солнечный день, легкий, словно беззаботная бабочка, сменялся следующим. Сначала они завтракали, рассказывая друг другу, что видели во сне. Потом шли гулять по городу. За обедом и ужином в местном ресторане они проводили по часу-два за увлекательной беседой, и каждый раз без проблем находилась интересная тема. Иногда они молчали, но при этом не испытывали никакого смущения и неловкости. Пару раз выезжали в близлежащие городки в надежде найти еще один Кольмар. Но тот был неповторим. Домой возвращались поздно, когда оставались силы лишь на душ.

Они сближались неумолимо, проникаясь сумасшедшей привязанностью друг к другу. Люди принимали их за влюбленных в медовом месяце, и только если бы кто-нибудь последил за ними весь день, то смог бы обнаружить, что Ренцо с Алессией ни разу не целовались, а объятия всегда были мимолетными, дружескими. Но внимательный, чуткий наблюдатель заметил бы, что этот факт обусловлен тем, что они просто сдерживались: отдергивали руку, отходили на шаг в сторону, отводили неосторожный взгляд, чтобы преодолеть взаимное притяжение.

Хотя ни один из них не признавался себе в этом, но даже при такой вынужденной сдержанности они были счастливы рядом, словно всю жизнь жили вместе, и никто в целом свете им был не нужен.

Фальшивая амнезия пока шла на пользу, потому что отсутствие разговоров о проблемном прошлом наполняло их общение легкостью, волшебной и неукротимой, при этом разжигая интерес друг к другу, который нельзя было удовлетворить.

Жажда Ренцо узнать о жизни Алессии все до мельчайших подробностей была невыносимой, он даже несколько раз проклинал себя за то, что внес такое необдуманное предложение. Но в то же время это необдуманное предложение наполнило Ренцо безмятежностью. Ничто не омрачало наслаждения неожиданно свалившимся на его голову отпуском, кроме …шеи.

В первые два-три утра ему достаточно было хорошенько потянуться, чтобы расправить плечи, выпрямить спину, и весь дискомфорт улетучивался. На третье утро ему потребовалось минут пятнадцать, чтобы почувствовать себя человеком, бодрым и отдохнувшим. На четвертое утро Ренцо стискивал зубы уже на протяжении получаса, чтобы не обнаружить, какую пронзительную боль причиняют ему некоторые движения. Он не хотел показывать Алессии свое состояние, потому что все равно не позволил бы ей спать на этом проклятом диване. Но на пятое утро она заметила, как он, морщась, крутит плечом и массирует шею. Ему пришлось признаться ей, что позвоночник не испытывает восторга от этого милого спального ложа, но он пресек все ее предложения поменяться на ночь местами. Алессия качала головой, пыталась убедить его, что с ней ничего не случится, но Ренцо был непоколебим.

Пока не наступило следующее утро. Он в буквальном смысле не мог пошевелить плечом. Любое движение причиняло такую резкую боль, что у него было стойкое ощущение, будто ему вспарывают мышцы. Без наркоза. Он с силой стиснул зубы, чтобы не застонать.

Алессия, увидев его состояние, пришла в ужас.

– У тебя, очевидно, защемило нерв…

– Что бы там у меня не защемило, – морщась, изрек он, – но отныне basta: я буду спать на полу.

– Ты с ума сошел?!

– Нет, пока я только на пути к этому… Ahia! – вскрикнул он и схватился за плечо.

– Иди сюда, – позвала его Алессия. – Сядь, – указала она на диван.

– Э, нет. Я его недолюбливаю.

– Ренцо, daaaaai! – рассмеялась она. – И сними футболку.

Он испуганно воззрился на нее. Даже о боли забыл на короткий миг.

– Зачем? – неподдельный страх отпечатался на его лице.

– Да не буду я тебя мучить, – усмехнулась она. – Только массаж сделаю.

Ренцо молчал. Сердце почему-то дернулось в груди. Мысль о прикосновении ее рук вызвала странный трепет.

– Я… не уверен, что способен снять футболку, – сказал он изменившимся голосом.

– Ты так боишься, будто я стою над тобой со скальпелем. И не предлагаю анестезии, – иронично произнесла Алессия.

Именно! Массаж мог оказаться чем-то подобным. Не для шеи или плеча, а для израненной и беззащитной души, неспособной быть сильной.

– Давай, я помогу тебе, – направилась к нему Алессия и взялась за край футболки.

Ренцо облизал вдруг пересохшие губы и исподлобья посмотрел на нее. Она задрала футболку, не глядя ему в глаза, а он поднял руку, помогая ей стянуть рукав. Потом он попытался поднять вторую руку, но невыносимая боль снова прострелила плечо, словно в него вонзили лезвие. Он с трудом подавил вскрик.

– Не шевелись, я сама сниму, – мягко распорядилась Алессия, начав стаскивать футболку через голову, а затем – с напряженной и неподвижной вытянутой руки. Потом на несколько мгновений она задержала взгляд на его татуированных плечах. Изображения казались рельефными, она с интересом рассматривала их.

– Теперь сядь на диван…

Ренцо не стал возражать. Он боялся этого массажа также сильно, как хотел. Он послушно сел, застыв, словно статуя и пытаясь понять, что его так пугает: возможная адская боль, которую, несомненно, породит массаж, или прикосновение ее рук, которое может подорвать его самообладание? Секунды ожидания мучительно тянулись, сравнимые с вечностью. Боль от напряжения усилилась, сжигая нервы изнутри. По спине, напротив, пробегала дрожь. Наверное, от разницы температуры: внутреннее воспаление вызывало жар, отчего окружающий воздух казался ледяным.

Прикосновение.

Словно ожог.

Словно горячий лед.

Ренцо неконтролируемо дернулся, и Алессия испуганно отдернула руку.

– Прости…

Дыхание участилось, стало рваным, и Ренцо попытался вернуть его к регулярному ритму.



Кэтти Спини

Отредактировано: 24.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться