Робин и Роксана

Визит

Робин не стал просить Роксану об очередном тайном свидании. Но он понимал, что и просто так явиться к князьям он не может. Поэтому было решено, что следующий визит в дом Олкотт нанесёт Максимилиан, но в компании Робина. Ему князья не отказали, а с радостью выслали приглашение на обед. 
В карете, принадлежавшей графу Золотому, не быстро катились по направлению к княжеству Максимилиан, Робин и Джоанна. Одетая в новое лимонное платье, с уложенными в несложную прическу волосами и скромным украшением на шее в виде изумрудной нити, девушка чувствовала себя более, чем неловко. Это был её первый выход в общество в качестве сопровождающей графа дамы и по её постоянно поправляющим на себе наряд рукам, по слегка испуганным глазам, по чересчур выпрямленной спине и немного нервному подрагиванию губ, никак не желающим застыть в уверенной улыбке, чувствовалась взволнованность и не уютность пребывания в этом новом образе.
- Джоанна, не переживай, всё будет хорошо. Ты справишься, - граф Золотой, улавливая настроение своей спутницы, взял её руку в свою, останавливая бессмысленные разглаживания на себе платья.
Робин, сидевший напротив, уже предупрежденный, что Максимилиан решил сделать из Джоанны аристократку, но не знавший о том, что происходило последние несколько дней в графстве Золотом, обратил внимание на этот жест, не показавшийся ему всего лишь подбадривающим. Пальцы девушки и молодого человека переплелись, после чего младший граф Леонезский перевез взгляд с их рук на лица. Его же лицо в это время отображало немой вопрос.
- Я буду стараться. Но это слишком рано, я еще так мало знаю, - смутилась девушка.
- Поэтому я и решил нанести визит давним друзьям моей семьи. У них дочь примерно твоего возраста. Уверен, что вы найдете общий язык и подружитесь, она хорошая девушка. Да, Робин? – Максимилиан только теперь перевел взгляд на всё еще растерянного товарища.
- Роксана? – переспросил он, словно не совсем понимал происходящее.
- Да, Роксана, - подтвердил граф Золотой.
- И ты… - никак не мог сформулировать Робин свой вопрос. – Ты представишь Джоанну, как свою родственницу? – начал он издалека.
- Нет, - отрезал Максимилиан и посмотрел на друга взглядом нашалившего школьника, но гордого своей шалостью. В нём словно ожило что-то. То, чего Робин еще не видел с момента их встречи в гостях у Олкотт. – Джоанна – это Джоанна. Ей не нужно прикидываться кем-то другим, чтобы быть хорошим человеком. Она итак достойная девушка.
Джоанна заметно покраснела, но ничего не сказала.
- Да, она хорошая девушка, - согласился Робин, когда хотелось заменить это прилагательное на «обычная» или даже «простая», но главная проблема заключалась не в этом. Младший граф Леонезский замялся, понимая, что обсуждать Джоанну в её присутствии не очень тактично, но не в силах молчать, продолжил, - Но в нашем обществе… Вы ведь знаете какие сейчас принципы и порядки… Возможно, это неправильно, но на просто хорошей девушке без имени никто не женится. 
Робин извиняясь посмотрел на Джоанну, но тут же был сбит с этой мысли Максимилианом:
- Ну почему же никто, - пожал плечами граф Золотой, - есть такие, которые и женятся…
- И кто же?
- Я, - его лицо озарила довольная улыбка, говорящая о том, что это не вынужденный поступок, не безысходность, а вполне осознанное и даже приятное для него решение. 
- Ты? – Пытаясь осмыслить услышанное и увиденное, перебегал взглядом со своего друга на его спутницу и обратно, Робин.
- Да, я, - Максимилиан продолжал довольно улыбаться. – Это решение принято мною буквально на днях, поэтому тебе, как своему самому лучшему другу, да что там лучшему – единственному, сообщаю первому. Мы с Джоанной поженимся.
- Неожиданно, - только и произнес Робин. Еще несколько дней назад Максимилиан не находил себе места от совершенного, составляя планы по заглаживанию своей вины и вот он уже с улыбкой на лице говорит о браке. Или всё же это самопожертвование, скрываемое от Джоанны под маской радости? Нет. Определенно нет. Граф Золотой не любил врать и очень плохо притворялся.
Робин опомнился от раздумий и понимая, что одного «неожиданно» слишком мало в таком случае, добавил:
- Поздравляю! Я правда удивлен. Это будет не просто, но я уверен, что общество смириться с этой новостью.
Все трое, находившиеся в карете, понимали, что если это событие и не выльется в грандиозный скандал, то как минимум наделает шума. В законах не было прописано запрета на подобные браки, но негласно в обществе не были приняты такие союзы.
- В крайнем случае, мне придется купить для Джоанны какое-нибудь графство, - отмахнулся Максимилиан, словно это не представляло никакой сложности. Робин понял, что его друг намерен сделать то, что собрался любыми способами.
Наследник Леонези снова перевел взгляд на Джоанну. Теперь он попытался увидеть её по-новому. Не простой служанкой, о которой даже не думалось как о женщине. Раньше она просто должна была быть, делая свои дела и исполняя обязанности. Сейчас же он впервые задумался могла ли она действительно привлечь внимание высокородного дворянина с известным именем, с огромным состоянием, с возможностью выбирать себе любую и не отказывать себе ни в чем. Неужели его товарищ мог найти удовольствие в том, чтобы остановиться на этой простушке или же угрызения его совести настолько сильны, что он пожертвует своей жизнью, ради успокоения своей совести?
Девушка, сидящая напротив Робина, даже после более тщательного рассмотрения не показалась красавицей. Но находится рядом с ней и в самом деле было комфортно. Тихая, скромная, внимательно ловившая каждое слово, не резкая, не пытающаяся заинтересовать кого-либо собой. При этом простая, не образованная, не способная постоять за себя… Она вряд ли сможет дать правильный совет мужу или выгодно преподнести себя в обществе. Она скорее нуждалась в защите, чем могла составить равную пару.
Джоанна опустила глаза и по-прежнему молчала. Несомненно, и её одолевали и волнение, и осознание трудностей, предстоящих Максимилиану, и понимание, что он идёт на это ради неё, и нежелание быть той, кто создаёт ему проблемы. Но насколько бы не был бескорыстен человек, насколько бы ему не хотелось облегчить участь того, кто сердцу дорог, разве мог кто-либо просто так отказаться от своего счастья и любви? Особенно, если этот кто-то - всего лишь юная девушка, только обретшая свою любовь.
Граф Золотой убрал с лица выражение беспечности и серьёзно произнес:
- С этих пор у меня есть два близких человека. Это ты и Джоанна. И что бы ни случилось, я не позволю кому бы то ни было обидеть её или задеть тебя. Ради вас, я готов на всё. Знай это, - слова Максимилиана были обращены к Робину, хотя и говорились не только о нём. Но за Джоанну граф переживал меньше, она была рядом и всё, что он мог бы для неё сделать – он сделает, а она не станет противиться его помощи. А вот Робин… Возможно, это была очередная попытка предложить младшему графу Леонезскому свою помощь, заставить его всё-таки обратиться к другу. Но тот лишь благодарно кивнул в ответ, продолжая надеяться на то, что сможет справиться сам.

Карета, прокатившаяся по городу и преодолевшая равнинную дорогу, достигла ущелья, вдоль которого путь пролегал узким горным серпантином. Кучер слегка осадил лошадей и они двинулись медленнее. Джоанна выглянула в окно и резко отшатнулась от него.
- Как страшно, - ни разу не бывавшая нигде, кроме графства и города, она впервые видела эту коварно задуманную природой местность.
- Здесь не опаснее, чем в море на корабле, - успокоил её Максимилиан.
- Я бы не хотела оказаться в море, - призналась девушка, поглядывая на пропасть из глубины экипажа.
- Не бойся, у нас смирные лошади и умелый извозчик. Мы в безопасности.
- Я не боюсь, - поспешила оправдаться Джоанна. – Просто… Это место, оно такое зловещее. Трудно объяснить эти ощущения, я не знаю как правильно назвать. Похоже на предчувствие. 
- Джоанна, - граф Золотой задернул занавески на оконце. – Твоя бабушка, наверное, заморочила тебе в детстве голову страшными сказками.
Максимилиан приписал страх своей спутницы к встречавшейся в бедном сословии религиозности. Все предчувствия и странные ощущения не воспринимались всерьез воспитанными людьми. Аристократия уже давно верила только во власть Герцога, в силу законов и установленные обществом рамки приличия. А среди простых людей еще встречались те, кто почитал природу с её правилами и те, кто был уверен в существование какой-то высшей силы. Граф не видел ничего страшного в том, что у каждого человека могут быть свои убеждения, но, если Джоанна будет говорить о том, чему могла научить её бабушка, станет слишком очевидно её происхождение. Даже не собираясь его скрывать, не хотелось давать лишний повод для осуждения.
Девушка постаралась не думать о пугающей картине, окружившей их. Если Максимилиан говорит, что всё в порядке, значит так оно и есть. Её бабушка научила её многому, о чем не знают или пытаются не знать в высшем обществе, но если она и пыталась приучить её к какой-либо вере, то с появлением в жизни Джоанны графа Золотого, все старания пошли прахом. Он стал тем, кому девушка верила, кем дорожила и восхищалась. Большего ей не нужно было; сердце и мысли, в которые можно было бы впустить хоть каплю религиозности, были полностью заняты. 

Несколько часов пути, наконец, завершались возле крыльца, ведущего в княжеский дом. К остановившемуся экипажу подбежал слуга и открыл дверь, выпуская гостей. Покинувший карету первым, Максимилиан подал руку Джоанне и она, медленно спускаясь со ступени, оглядела представший перед ними особняк. Следом вышел Робин. 
- А вот теперь я боюсь, - прошептала девушка, взявши под руку графа Золотого. Сквозь рукав он почувствовал, как дрожат её пальцы.
- Не переживай. Я же с тобой, - так же тихо ответил ей Максимилиан.
Слуга указал рукой на открытые двери и пропустил молодых людей вперед себя. 
В просторном зале вошедших встретили хозяева дома – князь и княгиня Олкотт. Мужчина, наклоном головы поприветствовав Максимилиана, обратился ко всем:
- Рады приветствовать в нашем доме.
Его жена, на секунду растерявшаяся при виде нескольких гостей вместо одного графа, быстро вернула доброжелательность лицу и следом за мужем подошла выразить гостеприимство.
- Спасибо за проделанный долгий пусть к нам, - княгиня присела в небольшом поклоне. – Вы, наверное, устали с дороги? Я распоряжусь накрыть на стол.
- Благодарю вас, - только и успел ответить Максимилиан, как слуги, среагировав на хозяйский взмах руки, поспешили выполнить обещанное княгиней. Вслед за исчезновением слуг в противоположных главному входу дверях, в них же появилась Роксана, ведомая под руку молодым человеком.
- Простите, моя дочь немного задержалась поприветствовать вас, - извинилась мать, с упреком глянув на княжну.
Но Роксана, держа под руку своего сопровождающего, не обратила на это никакого внимания. Продолжая светиться радостью, она тоже присела в поклоне.
Те, несколько секунд, пока пара пересекала зал, Робин не отрывал взгляда от девушки, пытаясь объяснить для себя наличие возле неё другого молодого человека. И только после её реверанса, позволившего их глазам ненадолго разлучиться, он посмотрел на предмет своего беспокойства. Рядом с Роксаной, гордо подняв голову, стоял граф де Трей. Робин сглотнул, почувствовав сухость в горле. Что мог делать возле неё этот малоприятный объект? Почему она была такой счастливой? Среди мыслей младшего графа Леонезского зародилась очевидная – это её жених и она довольна этим выбором. Сердце словно остановилось. Неужели это может быть правдой? Захотелось броситься обратно в карету и уехать подальше. Возникло ощущение, что этот заморский выскочка просто стоит и смеётся внутри над ним, Робином. Нет, он ведь не знает. Или знает? Она ему всё рассказала и они вдвоем издеваются над его чувствами! Каким же дураком надо было быть, чтобы поверить, что такая девушка сможет долго оставаться одна? Но, что еще хуже – он действительно верил, что может ей нравиться. Как же глупо!
- Позвольте представить вам и графа де Трея, - княгиня своим голосом вывела Робина из раздумий, - Это мой родной племянник, так редко навещающий нас теперь.
Племянник! Эмоции начали утихать. Двоюродный брат Роксаны. Робин, переживший за столь короткое время разочарование, отчаяние и почти потерю смысла жизни, пришел в себя. 
- Да, мы с графом де Треем не так давно знакомы, - спокойной интонацией произнес Максимилиан. – Не думал так скоро увидеться вновь.
- Я, по правде говоря, тоже удивлен, - под стать интонации графа Золотого ответил родственник семьи Олкотт.
Робин, на котором румянцем отразились негодование и разочарование, а округлившимися глазами удивление, не заметил каких-либо изменений в выражениях лиц обоих графов. Разве что они оба вежливо улыбнулись после произнесенных фраз.
- Так, значит, вы уже знаете друг друга? – уточнила княгиня.
- Я бы не сказал, что мы близко знакомы. Скорее всего лишь представились, - не стал поднимать произошедшее между ними Максимилиан.
- Да, мы всего лишь плыли сюда на одном корабле, - поддержал де Трей.
- О! Тогда вам обязательно нужно познакомиться лучше! – воодушевилась княгиня. – Я думаю, за обедом вы сможете это сделать.
- Простите нас, граф, - перебил жену глава семьи. – Мы все очень взволнованы приездом нашего племянника и до сих пор не дали вам возможности представить вашу спутницу. 
Джоанна вздрогнула, поняв, что речь зашла о ней и, отпустив руку Максимилиана, поклонилась князьям.
- Эту милую девушку зовут Джоанна. Она моя невеста, - голосом, не подразумевающим шуток, объявил граф Золотой и тут же перевел разговор дальше. – А моего хорошего друга Робина Леонезского вы уже знаете.
- Ваша… невеста? – лицо княгини приняло выражение непонимания, словно ей сказали фразу на чужом языке, а ей обязательно нужно что-то ответить.
- Да, моя невеста. Будущая жена, - еще убедительнее добавил граф Золотой.
- Джоанна, - княгиня окинула взглядом девушку. – А как же фамилия у вашей невесты?
- У неё нет фамилии. Просто Джоанна.
Женщина, если бы изначально не была довольно светлокожей, то заметно побледнела бы. Осознавая, что подразумевается под отсутствием фамилии, она непроизвольно поднесла руку к груди в районе сердца. Максимилиан не повел и бровью в ответ, хотя движение заметил.
- Граф, - продолжил разговор князь, пока его жена медленно отходила от шокирующей новости. – Я думаю, нам с вами нужно кое-что обсудить. Поговорить о некоторых делах.
- Всегда к вашим услугам, - согласился Максимилиан. – Вы хотите говорить прямо сейчас?
- Да, наверное, мы успеем решить вопрос, пока накрывают на стол. Давайте пройдем в кабинет, - князь сделал шаг в сторону и, тут же остановившись, уточнил, - это разговор между главами наших семейств, поэтому прошу пройти только вас. Вашего друга и… Джоанну, - не решился он произнести слово «невеста», - пока оставим на наших детей. Роксана и Филипп покажут им сад.
- Вы считаете, что граф де Трей не будет полезен в решении наших с вами вопросов? – Максимилиан почуявший опасность оставлять этого дерзкого человека наедине с Робином и тем более с Джоанной, предпочел придержать его возле себя. Уж при родственниках он не должен кинуться со шпагой или откровенно язвить.
- Да, пусть он пойдет с нами, - ухватилась за племянника княгиня, словно он был для неё дороже дочери, которую она оставляла наедине с двумя, как она думала, малознакомыми людьми.

Оставшись втроём, две девушки и молодой человек отправились через узкий коридор, а затем террасу в сад. Роксана молча указывала рукой направление, не зная как и с кем из них лучше начать разговор. Ступив на утоптанную и посыпанную песком дорожку, они оказались между цветущими высокими розовыми кустами. Видимо, хозяева очень любили эти цветы – они разрослись по всему саду вдоль тропинок. Алые, ярко-розовые и светло-розовые, белые и чайные раскрывшиеся бутоны на фоне сочной зелени создавали ощущение праздника. А выше, там, где раскинули свои ветви деревья, добавляли разноцветности крупные оранжевые и желтоватые плоды апельсинов. В этих краях их мало кто выращивал и скорее всего они здесь были лишь декоративными растениями.
- Вы, действительно, очень красивая, - первой начала разговор Джоанна, обращаясь к Роксане.
Княжна слегка опешила, на секунду остановив свой взгляд на невесте Максимилиана.
- Спасибо большое, - растеряно произнесла она в ответ.
- Граф рассказывал мне о вас. Я вижу теперь, что он не приукрашивал, - Джоанна произнесла это так просто, что было очевидно – это не комплимент, не повод для разговора. Она действительно просто высказала свои мысли.
Роксана перевела вопросительный взгляд на Робина. Заметив это мимолетное движение, Джоанна поспешила добавить:
- Я имела в виду графа Золотого. Но думаю, что граф Леонезский считает так же.
- Я, да. Я тоже так считаю. Вы очень красивая, - от неожиданности Робину не пришло в голову ничего, кроме как подтвердить сказанное.
Роксана широко заулыбалась и, поднеся руки к лицу, хихикнула в сложенные ладони.
- Простите меня. В этом нет ничего смешного, - продолжая радоваться, извинилась княжна. Словно поддавшись атмосфере абсолютного отсутствия фальши, манерности и этикета, созданную этими двумя, она тоже позволила вырваться настоящей эмоции.
Робина она знала довольно короткое время, а Джоанну видела впервые и слышала от неё всего несколько слов, но ею сразу же овладело чувство спокойствия и комфорта в их компании. Может женская интуиция подсказала, что им можно доверять, а может простое желание человека, никогда не имевшего близких друзей и, наконец, оказавшегося в окружении своих сверстников, породило это ощущение. Роксане хотелось верить, что она не ошиблась в своём душевном порыве.
Робин как завороженный смотрел на счастливое лицо княжны. Он не вспомнил видел ли до этого её смех, но она показалась ему еще прекраснее в этот момент. Он влюблялся всё глубже и безвозвратнее. 

Князья в сопровождении графа Золотого и своего племянника вошли в кабинет и плотно прикрыли за собой дверь.
- Граф, вы нас очень шокировали столь неожиданной новостью, - начал разговор глава семьи.
- Я и не думал, что кто-то отнесется к этому как к само собой разумеющемуся факту, - спокойно ответил Максимилиан. – Поэтому в первую очередь я прибыл к вам, давним друзьям моей семьи, зная, что найду здесь поддержку, - он специально заменил слово «надеюсь» на «зная», чтобы это не выглядело просьбой встать на его сторону и лишало вариантов выбора как поступить. 
Князь замолчал, а его жена, приняв вид наивный и растерянный, вступила в беседу:
- Максимилиан, - обратилась к нему по-свойски, тем самым пытаясь показать насколько же они близки, - признаюсь честно, мы ожидали от вас совершенно иного. Мы были уверены, что вы приехали с предложением для Роксаны.
Граф Золотой слегка опешил от такой неожиданности. Он и Роксана? Ему такое даже в голову не приходило. А князья думали об этом? Или эта мысль посетила их только недавно?
- Мы с вашими покойными родителями говорили об этом, - пошла дальше княгиня. На практически непроницаемом эмоциями лице Максимилиана отразилось легкое удивление. Мать Роксаны заметила это. Значит, она попала в чувствительную точку? Или это мимолетно? – И мы думали о том, чтобы обручить вас. Но ваши родители хотели обсудить эту помолвку и с вами… Как жаль, что так вышло и их планам не суждено было осуществиться.
Княгиня покачала с грустью головой.
- Я не знал об этом, - коротко сообщил граф.
- Я не виню вас, - печально произнесла женщина, про себя подумав о том, что он и не мог знать. Такого разговора никогда не было, и никто ни о чем не договаривался. Но в том и было преимущество – теперь никто не мог доказать существование сказанных или несказанных слов, принятых решений, не озвученных мыслей или планов. Теперь можно было вывернуть что-то в свою пользу и раз до сих пор их дочь не получила более-менее приличного предложения (они поступали, но не от тех, с кем хотелось бы породниться), то почему бы не постараться урвать желаемый кусочек? – Мы надеялись, что это не только желание ваших родителей, но и ваше тоже. Вы с Роксаной так давно знаете друг друга. Она к вам так хорошо относится. Вы были бы прекрасной парой.
- Мне кажется, что Роксана не испытывает ко мне любви, - постарался объясниться Максимилиан.
Лицо княгини приняло снисходительное выражение, словно она собиралась растолковать элементарнейшую вещь.
- Граф, ну вы же понимаете, что в семейной жизни любовь не первостепенна. Она возникнет потом. Главное, что вы достойная равная пара. Вы будете уважать друг друга, понимать. Вы одного уровня.
- Уровень не имеет значения, - отрезал этот аргумент граф Золотой. 
Князь с племянником продолжали молчать, доверив ведение переговоров женщине. Видимо, они знали, что она отличается дипломатическими способностями и не вмешивались. А может просто это было сугубо её желание, и она всеми силами добивалась своего.
- Мы понимаем, что сейчас возможно вам захотелось чего-то необычного. Вы молоды и вам хочется доказать обществу, что у вас есть свои права. Да, вы действительно можете жениться на девушке без имени, вам мало кто сможет воспротивиться в этом. Но что будет дальше? Разве вы будете счастливы в таком браке?
- Я уверен, что мало кто воспротивиться, а мои хорошие друзья даже поддержат моё решение, - не обратив внимания на заданные вопросы, Максимилиан остановился на этом.
- Что ж, - вздохнула княгиня, уже понимая, что граф не намерен ни спорить, ни соглашаться. – А я была уверена, что буду спокойна за свою дочь, если отдам её в такие надежные руки. Вы ведь правы, дело даже не в уровне, - снова солгала женщина. – Дело ведь в том, что с вами она смогла бы быть счастлива. А мы бы знали, что у неё всё хорошо. Бедная моя девочка, кому же теперь она достанется?
- Если вы желаете спокойствия для себя и дочери и верите мне, то позвольте предложить вместо себя своего хорошего друга. Робина Леонезского я знаю с малых лет. Я уверен в нём как в себе и вы тоже можете довериться ему, - он решился на эту рекомендацию, понимая, что сейчас самое время. Князья должны задуматься над такой партией, если то, что ему сообщили было правдой и действительно тревожило их.
- Об этом не может и речи идти, - резко отрезала княгиня. – Вы как его друг должны знать в каком он положении. Разве я могу отдать свою дочь на произвол судьбы?
- Да, я знаю, что сейчас у семьи Леонези трудные времена, но они справятся с этим. Робин всеми силами старается поправить ситуацию, - как можно увереннее заявил Максимилиан. 
- А что если не справится? Как же можно рисковать? Может быть, он хороший человек, - уже мягче произнесла мать Роксаны, - но вы ведь знаете какой у него отец. Если он не проиграл всё состояние сейчас, то никто не заручиться, что он не сделает этого позже. Нет-нет, такой вариант мы рассматривать не можем. Мы ведь даём за дочь приличное приданое. А если эта семья пустит на ветер принесенные в их дом деньги? Как они будут дальше жить?
- Я понимаю ваше беспокойство, - не стал настаивать Максимилиан, осознав, что состояние имеет значение для того, чтобы стать женихом Роксаны. – Но вы можете подождать немного, понаблюдать за Робином и вы поймёте, что он достойный человек. Я своего выбора не изменю. И простят меня мои покойные родители, но они бы меня поняли, я не смею сомневаться в этом.
Единственный довод, который мог повлиять на этого непреклонного молодого человека, был отвергнут. Его родители его бы поняли – так он решил и спорить с ним означало бы оскорбить его отца с матерью. Княгиня поджала губы и глубоко вдохнула. В разговор вступил глава семьи.
- У нас нет иного выбора, - согласился князь. – Нам придется присматриваться к иным претендентам на роль будущего супруга нашей дочери. Что касается, вашей помолвки, - он на миг задумался, но, видимо, прогнал мысль, которая появилась и с вежливой улыбкой закончил: - мы поддержим ваше решение. Это будет непросто, учитывая, что мало кто воспримет это событие радостно или хотя бы спокойно. 
- Спасибо! Я не ждал от вас ничего иного, - поторопился поблагодарить его граф, пока мужчина не успел обрисовать как можно мрачнее картину всеобщего недовольства его поступком. Максимилиан и без него понимал, что общество не захочет с этим так просто смириться, но беспокойства это не вызывало ни малейшего. 

Роксана со своими гостями прошла в тенистую часть сада. Здесь не росли розы, но зато стояли гуще посаженые высокие деревья, а под ними широкие лавочки. Расположившись на одной из них так, чтобы соблюдать дистанцию друг от друга, они разговаривали в основном ни о чем. С одной стороны смущения между ними не было, но с другой стороны не настолько они трое были близки, чтобы перешагнуть приличия, обязывающие к определенному стилю ведения беседы.
- Родители очень любят апельсиновые деревья, - рассказывала княжна. – Поэтому к зиме над этой частью сада выстраивают теплицу. Конечно, зимы здесь не холодные, но апельсины очень теплолюбивые. И в морозную погоду сюда можно выходить погулять в легком платье. Мне нравится идея с теплицей только по этой причине. 
- Посреди зимы островок лета, - мечтательно произнесла Джоанна и еще воодушевлённее добавила: – Это такая замечательная задумка!
- Да, это создавалось несколько лет. Сначала проектом, потом понемногу развивалось, разрасталось. Я помню, что была еще маленькая, когда здесь начали рассаживать апельсины.
- Нужно сильно любить что-то, чтобы вкладывать столько труда, - Джоанна осмотрелась, вспоминая как ухаживает за садом графа Золотого и представив каково приходится местной прислуге, отвечающей за зеленую территорию. И тихо словно сама себе пробормотала: – Без любви и цветка не вырастишь…
- Что? - Роксана внимательно посмотрела на рядом сидящую девушку, пытаясь расслышать сказанное.
- Это мне говорила моя бабушка, - улыбнулась Джоанна своим воспоминаниям. – Она научила меня, что любовь – это главное в жизни и без неё ничего не делается или делается плохо.
- Меня учили совсем другим вещам, - незаметно для окружающих княжна погрустнела, но на лице застыла всё та же улыбка, не позволяющая гостям догадаться, что её обладательница может быть чем-то расстроена. Именно этому и учат аристократок.
- Простите, мне, наверное, не стоило говорить об этом. Я ведь впервые в таком воспитанном обществе, я еще не умею говорить о правильных вещах, - смутилась невеста Максимилиана.
- О! Нет-нет-нет, - поспешила объясниться Роксана. – Я не имела ввиду, что это неправильная тема. Наоборот, мне бы хотелось услышать о твоей бабушке, её рассказах, чему она могла тебя научить… Мне очень интересно. 
Джоанна улыбнулась, успокоенная тем, что не сказала ничего лишнего.
- Что еще она рассказывала о любви? – несмело спросила княжна, будто бы затронула запрещенную тему. И хотя это совсем не так, однако по этикету малознакомые люди не расспрашивают друг друга о семейных традициях, об отношении к чему бы то ни было, даже мнением интересуются крайне редко. Обычно в «воспитанном обществе», как его назвала Джоанна, встречи похожи на столкновение сплетниц на базаре – происходит передача информации, при чем каждый старается удивить новостью и выложить еще никем не слышанное, можно обсудить третье, не участвующее, лицо, но ни в коем случае не затрагивать интересы друг друга. О себе же говорили только если было чем хвалиться. Роксана знала о принятом в обществе поведении, но не могла пересилить себя и говорить об абстрактных посторонних вещах, когда перед ней сидел занятный человек, не отказывающийся делиться своими знаниями (пусть и не глубокими, но теми, каких не было у самой Роксаны), к тому же еще не завоспитанный до той степени, когда уже за маской культурности не видно настоящих эмоций и мыслей.
- О! Моя бабушка жила с любовью в сердце, - вдохновенно произнесла Джоанна. – С любовью ко всему. Она любила то, чем занималась, она любила наше герцогство и его природу, любила дом, в котором жила и графа с графиней, которым служила. 
- Но разве можно любить совсем все? – Роксана вспомнила о таких понятиях как «терпение», «уважение», «понимание», «сдержанность», которым учили её. Она прислушивалась к этим урокам, но внутри неё всегда оставалось что-то несогласное с такой системой. 
Джоанна мельком взглянула на Робина, сидевшего по другую руку от княжны и хранившего молчание, пока девушки вели беседу. Младший граф Леонезский совсем недавно так же скептически отнесся к высказыванию Джоанны о любви к тому, чем занимаешься и вот теперь Роксана задает тот же вопрос. И если первый раз, служанка готова была утверждать, что так и должно быть, то повторное сомнение заставило задуматься и её саму. Нет, не усомниться в том, что это правильно. Ей стало непонятно почему же люди, у которых, казалось бы, всё есть, они богаты, им не приходится тяжело трудиться, они вольны распоряжаться своей жизнью, путешествовать, учиться, танцевать на балах, перед ними открыто множество возможностей, они смотрят на это всё как на обязанность, неуверенные, что это принесет им радость. 
- Вы правы. Совсем всё любить невозможно, - согласилась Джоанна. – Например, моя бабушка не любила свиней, но родилась в бедной деревенской семье. И ей приходилось возиться с ними каждый день, так она рассказывала мне. Но потом, когда у неё родилась моя мама, ей предложили стать кормилицей в графской семье и она согласилась. Ей больше не нужно было делать то, что ей не хотелось и она стала почти счастливой от этого. Она была благодарна людям, давшим ей эту возможность.
- Но ведь ей всё равно приходилось много трудиться и, наверняка, выполнять тяжелую работу. Ей нравилось всё, что нужно было делать? – поинтересовалась Роксана скорее для того, чтобы услышать еще доводы в пользу той самой любви без которой нельзя, чем подвергнуть сомнению сказанное.
- Суть ведь не в том, чтобы не уставать или ничего не делать, - продолжила с улыбкой Джоанна. – Вот если любишь цветок, то ты его польешь, иначе он завянет. И не важно устал ты или нет, далеко ли идти за водой, ты хочешь полить цветок, потому что он погибнет без воды. Если любишь собаку, то накормишь её. Если любишь свой дом, то обнесешь его стенами, позаботишься о том, чтобы вода не размыла основание, укрепишь ставни, чтобы ветер не повредил их. И когда ты заботишься о том, что любишь, то не чувствуешь тягости труда. И всегда есть рядом люди, ради которых ты живешь, для которых ты делаешь что-то, несмотря на усталость. Родители, братья или сестры, жена или муж… 
Роксана остановила свой взгляд на далеком розовом кусте, не решаясь даже бегло посмотреть на Робина. Она услышала то, о чем она и сама думала, но родительское воспитание противоречило этим мыслям. В любви к родным и близким было всё логично и понятно, но вот как быть с избранником, с которым ты обязана будешь создать новую семью. В последнее время княгиня всё чаще беседовала с дочерью на тему её будущего, о том, что подошел возраст выбирать жениха, думать о будущем. Но во всех этих разговорах звучали фразы «Присмотрись к тому графу, у него приличное состояние» или «Было бы не плохо, если бы к тебе посватался барон. Он на хорошем счету у Герцога и не беден». Ни разу Роксану не спросили нравится ли ей кто-то из предложенных кандидатов. Говоря о семейной жизни, мать учила «Если будешь испытывать гордость, что вышла замуж за достойного человека, то непременно это будет счастливый брак». Под «достоинствами» она, конечно же, подразумевала состояние, связи, имя, что угодно, но не доброту, честность, верность. Это всё были второстепенные качества, являющиеся приятными дополнениями к богатству и влиянию, или же можно обойтись вовсе без них. Но то самое главное, что должно быть между людьми, что скрепляет узы и соединяет сердца, та самая любовь, без которой, по словам Джоанны, ничего не делается, игнорировалась княгиней Олкотт. А её дочь всё больше мучилась вопросом: что если она не сможет полюбить будущего мужа? 
И вот в её жизни появляется Робин. Нет, она не влюбилась в него до безумия, она не мечтала о долгой семейной жизни с ним, она еще возможно не поняла до конца полюбила ли она его или он ей просто интересен как человек. Но одно она знала наверняка – сейчас она не хотела видеть рядом с собой никого другого, ей хотелось узнать ближе именно его. И если замужество обязывает не только к общению, но и к физическому контакту, то она без колебаний выбрала бы Робина на роль мужа. Она еще не представляла, как мужчина может обнимать её, целовать, но глядя на младшего графа Леонезского, Роксана хотела бы испытать всё это.
- Да, наверное, это правда. Так и должно быть, - немного неуверенно произнесла княжна. Ведь должно? Так почему же её с детства учили другому? 
От княжеского дома в глубь сада послышались торопливые шаги и через несколько секунд из-за высоких кустов появилась служанка. Сделав книксен, она сообщила:
- Княжна, стол накрыт, вас и гостей ждут к обеду.
Роксана поднялась с лавочки и её примеру последовали Джоанна и Робин.
- Вы обязательно должны будете посетить нас зимой и побывать в нашем цветущем саду, - закончила беседу дочь хозяев дома прежде, чем направиться к столу.