Рома, Игрок и "Морская капуста"

Глава 25 "К чертям собачьим"

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ: К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ

Благоухание ладана и розовых

лепестков, которые разбрасывали

перед святыми дарами маленькие

дети, одетые под Иоанна Крести-

теля, усиливали это восторженное

чувство.

Стендаль. «Красное и черное»

Я летел куда-то непонятно, каким образом. Другими словами, я летел без летательного аппарата. Просто летел сам по себе. Не скажу, чтобы я испытывал какой-то дискомфорт, но и комфорта я тоже не ощущал. Просто летел. Мне было все равно, куда на этот раз забросит меня судьба. Я знал, что жизнь – это нескончаемая череда взлетов и падений. Я знал, что рано или поздно я упаду. Полет не может быть бесконечным. Но пока я лечу, я могу обдумать свое теперешнее положение. Итак, Ромка не захотела, чтобы я вернулся на «Капусту». Причина? Яснее ясного! Она не хочет меня видеть! Если бы она хотела меня видеть, зачем бы она велела своему папочке меня забросить куда-то далеко? А почему она не хочет меня видеть? Причины две: или она меня любит, или же не любит. Если бы Ромка меня любили, стала бы она меня посылать так далеко? Нет! Безусловно, нет! Значит, она меня не любит. Она любит Сократа, она не хочет, чтобы я мельтешил у нее перед глазами и срывал ее матриманиакальные планы. Матримониальные, конечно.

Мой полет подошел к концу, и я свалился прямо в стог сена. Падение мое было кем-то замечено, и оно к тому же кого-то очень сильно испугало. Я так и не понял, был ли то крупный заяц или просто быстро бегающий человек. А может, то был хоббит? Я вылез из сена и огляделся по сторонам. Ох, как не прав был Вовчик, когда называл земным раем заповедный остров! Рай был здесь! Сомнений нет, я, определенно, попал в рай. Только я еще не разобрался, в земной или небесный. Если бы я верил в такую чушь, я бы мог предположить, что сильно уменьшился в размере и попал в картину какого-то величайшего художника, мастера пейзажной живописи. Бирюзовое небо над изумрудной травой, сапфировое озерце с пасущимися неподалеку белоснежными барашками. Нет, это не те барашки, что я начищал до золотого блеска на иллюминаторах в каюте капитана Ромы! Нет, это и не барашки вовсе, это дивные белоснежные козочки! Я слышу их трепетное блеянье! Значит, все это не написано маслом на холсте талантливым художником, а самое настоящее, созданное величайшим из величайших творцов – матерью природой.

Беленькие козочки не пасутся сами по себе. Несколько очаровательных пастушек в пышных юбках с кружевами и оборками, в блузах типа «грудь навыкате» водят неподалеку хоровод. Чуть поодаль – пастухи в соломенных шляпах. Они не принимают участия в хороводе, они лежат в траве и режутся в карты. На острове мне не удалось покормить ни одной рыбки. Может, здесь мне повезет больше? Сейчас я присоединюсь к братству пастухов и пастушек, и…

-Игрок! – слышу я удивленный и радостный возглас. – И ты здесь, Игрок?!

Оборачиваюсь. Прямо за моей спиной в пышной юбке и белоснежных кружевах блузы стоит…

-Яна!!! Ты?!

-Я, Игрок! Ты примчался за мной?!

-Не знаю. Я даже не представляю, что это за место и почему я здесь.

-Это же пастбище собачьих чертей! – радостно объяснила мне Яна.

-Собачьих чертей? Разве такие бывают?

-Бывают! Вон они, черти собачьи, пасутся!

-Но это же козы! – восклицаю я.

-Козы? Какое смешное слово! Где ты его услышал? Или сам придумал?

-Да нет же! Это самые настоящие козы, - уверенно говорю я.

-Да нет же! Это самые настоящие черти собачьи, - уверенно говорит Яна.

-Черти собачьи совсем не такие, - неуверенно говорю я.

А какие? Разве у меня есть опыт общения с чертями собачьими? Может, это они и есть.

-А давай спросим у кого-нибудь, чтобы прекратить наш бессмысленный спор, - предлагаю я.

-Давай, - соглашается со мной Яна.

-Друзья, - я подхожу к пастухам, играющим увлеченно в карты, - не могли бы вы мне сказать, как называется эта прекрасная местность?

-А не пошел бы ты к чертям собачьим! – взрывается один, но тут же хохочет. – О! Так мы же уже и на месте!

Ответ меня удовлетворил, но не полностью. Остались еще кое-какие сомнения. Я подошел к девушкам, водящим хоровод.

-Девушки! Ваши козы разбежались.

Девушки продолжают водить хоровод. Говорю громче и настойчивее:

-Девушки! Ваши козы разбежались!

Девушки снова не реагируют на меня никак. Тогда я кричу еще громче:

-Черти собачьи! Ваши козы разбегались!

-Где? Где черти собачьи? Ах, это шутка! Наши черти собачьи пасутся мирно…

Мы отошли с Яной подальше от пастухов, пастушек и чертей собачьих.

-Ну? Теперь ты веришь мне? – кротко спрашивает Яна.

Наряд пастушки ей к лицу. Но я не хочу становиться пастушком! Хотя… Может, здесь я получу новую подсказку, как мне продолжить выполнение материнского завета?

-Здесь такой воздух! Здесь так легко дышится! Я бы могла провести остаток жизни здесь, - сообщила о своих планах на будущее Яна.

-Остаток жизни? Но ты же… этерналис! – повторил я слово, которое уже слышал здесь несколько раз.

Я уже нашел значение этого слова в словаре. Хомо сапиенс – это человек разумный. Это я. А хомо этерналис – это человек вечный. Это Ромка. Я разумный, а она вечная.

-Нет, Игрок! Здесь я все вспомнила! Пока я летела сюда, все было нормально. А потом, когда я приземлилась вниз головой, я больно ударилась. И сразу все стало на свои места. Я все вспомнила. Я здесь, в Лужано, чужая. Я из другого мира. Когда-то у меня была семья, мама, папа, большой дом. Но вот в мой мир пришла беда. Мама решила завести себе еще одного ребенка. Меня лишали детства, а ведь мне было всего лишь пятнадцать лет! Обида на родителей не давала мне спокойно жить. Неужели им мало было меня одной? Новый мамин ребенок принес в наш дом суматоху и неразбериху. Сначала он много орал, потом он постоянно болел. Болел так часто, что мама вынуждена была уволиться с работы. Материальное благополучие семьи медленно катилось под откос. Папа стал часто подрабатывать извозом, иногда он кастрюлил по ночам. Ночью ему платили больше. Новый ребенок мамы во всем слепо копировал меня. Я так и не успела понять, мальчик это был или девочка. Я стала надолго уходить из дома, познакомилась с парнем намного старше меня. Он был байкером. Чем он еще занимался помимо того, что мотался по городу на своем мотоцикле с диким ревом, я не знала. Но мы решили пожениться. Когда я сообщила о нашем решении родителям, они заперли меня в комнате на ключ. Но мой парень похитил меня у родителей. Ведь день нашей свадьбы уже был назначен, даже платье было куплено. И вот я в свадебном платье, с развевающейся по ветру фатой, сижу на заднем сиденье мотоцикла, обнимаю плечи своего возлюбленного байкера…



Татьяна Курило

Отредактировано: 09.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться