Роман о дружбе по любви

Падаван готов стать джедаем

Второй день при Медведе

Что должен был чувствовать Наполеон при Аустерлице? Над ним сияло яркое золотое солнце, и, взирая на разгромленную армию противников, он испытывал ликование сердца, какое бывает, когда превосходишь себя самого.

Что чувствовала Александра Григорьева в этот погожий октябрьский день? Наверное, что-то, что определенно напоминало пережитое Бонапартом в Австрии. Во всяком случае, когда выпрыгивала из такси напротив бизнес-центра, где располагался офис родной конторы, она задрала голову к небу и торжественно подумала: «Пан или пропал!»

Пока поднималась в лифте наверх, успела заглянуть в зеркальце и поправить волосы. Потом воротник рубашки. И, наконец, мысленно обзавестись собственной фирмой по бракоразводным процессам. Но это после. Сперва…

Она вышла на своем этаже и направилась в приемную Максима Олеговича Вересова.

- Начальство у себя? – бросила она Свете. Секретарше, недавно выползшей из декретного отпуска.

- Просил до двух не беспокоить, - отозвалась Света.

- У меня срочно, - пожала плечами Санька и отворила дверь в кабинет, уверенным шагом войдя внутрь. А потом провозгласила: - Полное поражение противника! Он разгромлен и разведен!

- Ты что так кричишь, Григорьева? – раздался усталый голос шефа, разглядывающего дно пустого стакана.

Выглядел он сегодня как-то иначе. И глаза, которые он все же поднял на Саньку, можно было бы назвать потерянными, если такое вообще возможно позволить сказать о Максиме Вересове.

- Я говорю, Максим Олегович, победа, - деловито уточнила Санька и подошла ближе. – Снова победа. Возьму на себя смелость напомнить вам, что ни одного проигранного дела за два года. Я понимаю, то, что вы мне подсовываете – это семечки на один зубок. Но, согласитесь, я справляюсь. И было бы с вашей стороны весьма разумно все-таки доверить мне что-нибудь посерьезнее. Потому что… потому что любой специалист должен расти. Я отдаю себе отчет в том, что для вас, да и для меня, разумеется, это определенный риск. И для репутации, и вообще. Но, Максим Олегович, честное слово, я буду очень стараться. И Закревский вам говорил… как он там выражается… падаван готов стать джедаем. Я готов. Правда.

Макс потер лоб.

- Закревский… - медленно проговорил он. – Значит, джедаем. Ну хорошо. Будет тебе… последний экзамен. Развод века. Супружеская измена и опека над ребенком. Потянешь?

Санька оторопевшим взглядом посмотрела на начальника. Такой быстрой капитуляции с его стороны она не ожидала – уж сколько раз она врывалась к нему в кабинет с подобными аргументами. Ответ был один: «Учись, набирайся опыта, все еще успеешь». А тут на тебе! Это определенно ее день!

- Ппп.. п-потяну, Максим Олегович, - почему-то шепотом ответила Григорьева. – А в общих чертах можно?

- Можно, - Вересов кивнул на стул. – Виски хочешь?

- Нет, спасибо.

- Ну как знаешь, - Макс плеснул себе и залпом выпил. – Вероника Леонидовна Закревская желает развестись с мужем своим, Ярославом Сергеевичем.

- А? – Санька даже подпрыгнула на месте, чувствуя только, как челюсть медленно отвисает, но подобрать ее было сейчас невозможно. Мотнула головой и уточнила: - С нашим Ярославом Сергеевичем?

- Не разочаровывай меня, Григорьева.

- Я? Яяя… нет, я не буду… разочаровывать… И… чьи интересы я должна защищать?

- Закревский пока собирается справляться сам.

- Ну да… - Санька замерла, глядя в одну точку – на стакан, который все еще держал в руках шеф. Потом будто очнулась и живо спросила: - Значит, развод, опека над ребенком… а имущественные претензии? На раздел она подает?

- Ты же знаешь Веронику. Из нее все клещами вытягивать надо. Вот ты и вытягивай, - вздохнул Макс.

Санька знала. Санька знала Веронику. Вот уже три года Санька знала Веронику Закревскую – как женщину, вполне довольную своим браком.

- А причину развода она вам… назвала? – тихо произнесла Григорьева.

- Она утверждает, он ей изменил. Сань, там мексиканский сериал какой-то. Разбирайся сама, джедай. У меня голова квадратная.

Другой его голова быть и не могла. Около часа ночи он выводил под белы руки идиота Закревского из бара, где тот надрался до поросячьего визга. Потом до утра выслушивал лекцию от Мары об одинаковости всех особей мужского пола, когда они видят перед собой движущийся предмет. Контрольным выстрелом оказался визит Ники, потребовавшей предоставить ей адвоката.

- Аа… А Ярослав Сергеевич что говорит? – мягко спросила Санька. На всякий случай. Вдруг Закревский признался, что это какой-то дурацкий розыгрыш.

- А ты как думаешь? Отрицает все. И разводиться не собирается.

- Ну да… - кивнула она. Взяла без спросу бутылку виски и пустой стакан, плеснула себе немного и сделала глоток. Поморщилась. Перевела взгляд на Вересова: - Он хуже, чем тогда был?

- Сама посмотришь, если он соблаговолит явиться.

- Посмотрю, - пробормотала Санька. – Максим Олегович, а мне чего делать-то? Прям вот так всерьез разводить? Или время тянуть?