Роза в хрустале

*47*

Запахи сырой гниющей соломы и грязи, казалось, полностью заполнили воздух. Вероятно, так и было. В подземелье почти не проникал свежий воздух. Постоянная сырость, смрад и крысы сопровождали пленника день за днём. Стефан осторожно переворачивался с боку на бок, стараясь не тревожить спину. Кровь на разбитых губах запеклась.

Он снова и снова продумывал слова и позиции в сложной игре с Эльсвером. Пока победа была на стороне южан, а личные маленькие успехи мага оставались мелкими шагами к желаемому итогу. Во время первого выхода к Совету пяти ветвей, Ринн много раз перечислял преступления Фолганда. Рода Уинк и Кадегер поддержали обвинение и требование смертной казни. Вдова наместника взывала к справедливости. Маг смотрел на пресыщенные жизнью и удовольствиями лица знати и его начинало тошнить от их мерзости. Он вспомнил о временах ревнителей лика. Когда-то жрецы вызывали у него похожие чувства.

Только двое глав кланов высказались нейтрально — Ду`Гри и Дес`Малат. Рано поседевший вожак рода Гри, задумчиво слушал обвинения со стороны Эльсвера. По его серым угрюмым глазам, Стефан так и не понял, его отношения к событиям. Он казался сдержанным и умеренным. Гри настаивал на тщательном расследовании смерти Гранта и просил не торопиться с наказанием.

Малат был молод. Фолганд обратил внимание, что все члены Совета молоды, и Гри выглядел самым старшим из них, но Дес`Малат смотрелся рядом с ними юным мальчиком, на лице которого застыла презрительная маска. От него маг не ожидал ничего хорошего. Скорее всего, избалованный мальчишка, по иронии судьбы занявший высший пост в своём клане. Но голос юноши оказался на удивление твёрд, как и позиция по делу Фолганда. Он так же высказался за расследование. Решение Совета было отложено, так как правила требовали единогласия. Эльсвер обещал лично предоставить доказательства и признание преступника.

А ещё, Эльсвер очень хотел знать, куда ушли Скай и Дарион. И ради этих сведений он был готов на многое. Стефан быстро сообразил, что ни один из отрядов Ринна не смог разыскать и поймать бывшего раба Люция. Ни один дозор не встретил его сына, а если и встретили палачи тени Скайгарда Фолганда, то уже не смогли рассказать об этом.

От того и бился в ярости Ринн перед Фолгандом, угрожая всеми возможными карами или сулил освобождение. Второе, правда, в устах Эльсвера звучало неубедительно. Потом Ринн отложил на время встречи с арестованным, и Стефан был предоставлен сам себе в пределах камеры. Тюремщик, которого он напугал, больше не появлялся. Вместо него приходил молчаливый парень, приносил еду один раз в день и так же молча уходил.

Ночами маг иногда слышал бормотание и эхо, гуляющее среди каменных стен. Разобрать, о чем страдает невидимый несчастный у него не получалось. Время в заточении он тратил не только на планирование своих действий, но и на занятия. Маг старался держать себя в форме, как физической, так и ментальной.

Он исследовал блоки, которые мешали стихиям связываться с телом, но поделать с ними ничего пока не мог, только пришёл к выводу, что со временем они распадутся сами. Как же не хватало Стефану рядом Бельчонка и поддержки спутницы. Хотя бы её стихии могли порадовать мага. Но далеко была Вельда, а Стефану доставались лишь сны и ментальные схемы.

Стефан не испытывал страха перед южанами, понимая, что убивать сразу они его не станут. Фолганд — важный козырь в игре Эльсвера. Им можно шантажировать лорда земель, у него можно получить полезные сведения. Да мало ли для чего может пригодится хриллингурцам главный лорд-маг, потомок самого Скайгарда Фолганда. С этой стороны опасений у мага не было. Да, и что может быть страшнее уже пережитого им в крипте у жрецов или угрозы смерти Бельчонка.

Больше тревожило мага, где сейчас бродят дети и смогут ли встретиться, добраться до песчаной косы или корабля с гвардией. Отряда достаточно, чтобы отбиться и успеть уплыть, но мало для серьёзного столкновения с южанами. И армии Аспера нечего делать на юге, пока Стефан не выяснить расстановку сил в Хриллингуре, не найдёт тех, на кого можно положиться в большом деле окончательного уничтожения зарвавшейся знати.

Во время передышки от допросов, маг занялся и другим важным делом — попытками пробиться к землям Хриллингура. Без стихий творение предка не желало говорить со Стефаном, не делилось силами. Он продолжал чувствовать, насколько отличается провинция от основных земель. Влияние Древа ощущалось сильнее, но и власть крови Фолгандов ему не уступала. И всё это сплеталось в такой тесный узел, словно сделка с Древом не была разорвана Скаем пять лет назад. Только угрозы маг не видел. Напротив, искал ключ к силе Древа, готового помочь. И сны его будто давали подсказку или сообщали о чём-то.

Он видел всегда одно. Полностью тёмное пространство, закрытое со всех сторон, освещаемое прозрачными переплетениями ствола и ветвей Древа. Бледная копия или росток большого организма, оставшегося в иной реальности. Проекция бога ледяной пустыни, что трепетала при виде Фолганда. Стефан знал во сне о своей власти над ним, но найти возможности управления пока не мог. Да и сможет ли он повлиять на то, что происходит во сне.

Прошло несколько дней и Фолганд начал тревожится, что за ним не приходят. Что, если Эльсвер поймал Ская или Дариона с Маргаритой? И занят ими, а дело мага отложил, как менее важное для себя. Вспомнив о своих волнениях, Стефан усмехнулся разбитыми губами. Ринн не нашёл детей, поэтому пришёл за магом.

В этот раз его не повели наверх, а сопроводили по подземелью дальше, где ход резко сворачивал в сторону. Охрана осталась стоять снаружи такой же ниши, как и камера Стефана. Пространство не было отгорожено решётками и выглядело непривычно. В одной части маг увидел два кресла, древний громоздкий столик с витыми ножками, а в другой сверху свисали цепи. На столике стояли бутылка вина и два бокала. Кто-то любил приятно проводить время за неспешными беседами и пытками. Фолганду не нужно было напрягать ум, чтобы догадаться, кто этот человек. И маг стал готовиться к худшему развитию событий.