Рождение Колдуна

Глава вторая. Части 30-33

XXX Злодей

Дорога назад поразила Вадима обилием разрушенных и сожженных деревень. Идя к могильнику, они избегали населенных пунктов, дабы сохранить своё путешествие в тайне. На обратном пути такой необходимости не было, и Форестер заявил, что дорогу лучше проделать с большим комфортом. Вадим ничего против не имел. Он как городской житель предпочитал мягкую постель и, открыв ночью глаза, хотел бы увидеть крышу над головой, а не звездное небо. Лишь на третий день им удалось найти подходящее для ночлега местечко.

Огороженное высоким забором сельцо было расположено вдалеке от дороги, и нашли его путники в общем-то случайно, сбившись с пути. При их приближении охранники, сидевшие в импровизированных башенках, побросали оружие и, громко крича, бросились бежать, даже не позаботившись закрыть ворота.

– И зачем им стены, коли двери нараспашку? – недоумевал Вадим.

Переглянувшись и для приличия потоптавшись у входа, путники направились внутрь. В деревне всё говорило о поспешном бегстве жителей. Брошенная утварь и снующие всюду домашние животные вызвали ухмылку у незваных гостей. Попытки мародерства Вадим пресек сразу, отвесив бросившемуся ловить куриц орчонку звонкую затрещину. Его товарищу, более старшему, но не менее любящему халяву, продемонстрированного кулака было достаточно.

Местное население было обнаружено по звуку звенящего в центре поселка колокола. Собравшиеся в толпу сельчане были настроены воинственно, при виде подходящей к ним разномастной компании они враз подняли топоры и колья, вилы и косы и громко загомонили: «Убийцы, грабители. Не отдадим наших деток».

Вадим, показывая всем пустые руки и миролюбиво улыбаясь, направился к местным урегулировать конфликт: «Мы – мирные путники, хотели бы купить еды и переночевать».

Для подтверждения своей покупательской способности он продемонстрировал собравшимся увесистый кошель. Но даже вид золота не успокоил сельчан. Одна из женщин плюнула колдуну под ноги, откуда-то из толпы в него полетел камень. Мгновенно облачившись в доспехи, он прикрылся щитом. Вид закованного в латы воина ввел толпу в ступор. «Некромант, чернокнижник», – разнесся шёпот среди народа.

Вадим по-прежнему протягивал монету. Новый расклад сил склонил местных к диалогу. Из толпы вышел старец и произнес: «Кто ты, мил человек?».

– Меня зовут Вадим, я с моими спутниками иду в Вольный город. Мы не причиним вам вреда, за еду и кров хорошо заплатим.

– А спутники твои кто, мил человек? – допытывался старец, игнорируя услышанное имя.

– Форестер – бард, Дим Горх – орчонок, прибился по дороге…, – на мгновение Вадим задумался, как представить третьего спутника, интуиция ему подсказывала, что переполох среди местных вызвал именно он.

– А третий кто? – не унимался старик.

– Его имени я не знаю, мы нашли его в могильнике. Умертвие лишило его разума, он безвреден.

– Вы были в могильнике? Что с нежитью? – взволнованно вскрикнул кто-то из толпы.

– Большую часть мы перебили, умертвие изгнали, – Вадим понимал, что опрометчиво брошенное слово может вызвать агрессию, поэтому тщательно всё обдумывал.

– Радость-то кака, – загомонила толпа. – Столько лет ироды душегубствовали.

Обходя Вадима со всех сторон, местные направились к его спутникам. Орчонок и полуэльф интереса не вызвали, а вот к спасенному у них, по-видимому, были претензии. Сначала в него полетел камень, за ним другой. Видя бездействие воина, толпа осмелела и подходила всё ближе и ближе. Вот кто-то бросил в него вилы. Ударившись в кирасу, они с громким звоном отскочили в сторону.

Смелее всех оказалась молодая женщина с громким криком «Злодей!» она ударила мужчину заостренным колом в лицо. Тот даже не сделал попытки защититься. Острие прочертило на щеке длинную царапину. Мужчина даже не поморщился, он всё так же оставался безмолвным. Неизвестно, что повлияло на сельчан, то ли беспомощность жертвы, то ли отсутствие крови в нанесенной ране, но подбадривая друг друга, они сбили его с ног и принялись избивать.

Расправу предотвратил Вадим. Закованный в доспехи, он ворвался в толпу и в мгновение ока разметал местных жителей, избивающих беспомощного потерявшего разум воина. Когда боевой задор немного отступил, колдун заметил стоявшего рядом орчонка, который злобно скалился и, завывая, строил жуткие гримасы. Любовь к драке у зеленокожего немногим уступала страсти к материальному обогащению.

– Это мой пленник, – закричал Вадим, размахивая посохом. – Идите прочь!

Толпа немного пошумела, человек и полуэльф не пугали их, тем более не внушал им страха зелёнокожий подросток. Желание уничтожить того, кто нагонял на них ужас, сжигая деревни, убивая и похищая близких, было сильно. Но ссориться с чернокнижником не хотел никто, едва избавившись от одной напасти, накликать на себя другую? Боже упаси!

Никому не ведомо, с кем он якшается и какими силами повелевает. Проклянет перед смертью – и пойдет мор или неурожай. А не дай бог в посмертии обратится в лютоволка, тогда хоть беги. Эти порождения не обладают сверхъестественной живучестью, и их можно убить обычным оружием, но каждый ребенок знал, что неправильно упокоенные оборотни превращаются в упырей и вновь восстают, чтобы отомстить своему убийце. А от них и бежать бесполезно, с маниакальным упорством мертвец будет преследовать свою жертву день и ночь, пока не сожрет её или не погибнет. Чтобы не произошло подобного обращения, оборотню необходимо пронзить сердце серебряным колом, когда он находится в человеческой форме.