Рудник

Встреча

Шахтный комплекс «Благоденствие». Это автоматизированным добывающим комплексам и заводам присваивались номера и координаты. Гарантия статуса клана имела право на собственное имя. И пусть эффективность была в десятки, а то и в сотни раз ниже, престиж того стоил. Но эти времена прошли десятки лет назад. И комплекс умирал. Самые сложные механизмы давно пришли в негодность, второстепенные – разбирались для ремонта работающих систем, а основным источником энергии стал пар. Основная работа и добыча сырья прекратились, а найденные залежи угля позволяли хоть как-то жить. Связь была потеряна, транспорты давно не прибывали за оставшимся на складах грузом. Мирок замкнулся в себе и вновь разделился на касты и кланы.

Верхние ярусы и административные строения оказались заняты правителями, которые, по примеру прошлых поколений, принялись делить власть. Кто-то удачно занял зоны вокруг шахтных стволов – и контролируют поставку топлива. Кто-то удачно занял водоочистную станцию и в меру сил следит за ее состоянием. А кто-то приспособил цеха под стеклянными крышами для выращивания экзотических плодов. А кто-то сколотил самую сильную банду, захватил почти все имеющиеся оружие, и назначил себя силами охраны порядка.

Средние уровни и рабочие цеха заняли рабочие, которые старались выживать. С одной стороны – они почти полностью зависели от поставок продовольствия и медикаментов, с другой – они полностью владели добычей топлива и контролировали большинство из работающих машин. А самые высококлассные специалисты даже могли перейти на верхние уровни, и даже не в роли прислуги. «Инженер» теперь стало не сколько должностью, сколько титулом.

Нижние ярусы и заброшенные штреки основной добычи заняли бывшие заключенные, построившие свой аналог цивилизации, окутанный ореолом романтики и свободы для простых работяг. Еще бы – там все равны. Но откуда тогда берутся живые тягачи на средних уровнях и поверхности, никто не думал. А их туда просто продавали, меняя на еду и… Рабов.

***

Смена за сменой. Месяц за месяцем. Год за годом. Хотя, последние два понятия уже ничего не значили – подземные уровни завода освещались светящимися, и даже условно-съедобными, растениями всегда равномерно, смена времен года тут тоже не ощущалась. Вечный полумрак, постоянная температура. Ближе к выходам на поверхность, в виде стволов или лифтовых шахт, случались изменения температур, но незначительные, ведь сверху стояли здания.

Как ни странно, в этих проходах почти никогда не было сыро, а на нижних уровнях встречались даже пещерные озера. Часть из которых была теплой и годилась для купания, а часть – использовалась как источник воды. Вот и все, что он запомнил оттуда. Ему даже не дали имени, а тут он был всего лишь «номер 14395». И его задача – таскать за собой вагонетку всю смену, а затем направляться «домой». В заброшенную, и неинтересную никому из двуногих, часть тоннелей, о предназначении которых оставалось только гадать, глядя на выступы и впадины на полу и стенах. Некоторые из них были знакомы – не узнать рельсовый путь, почему-то проложенный по потолку, было невозможно.

В самом начале существования тут ему повезло – случайно прислонившись к стене после одной из первых смен, он провалился вслед за сдвинувшейся перегородкой. Дальше повело природное любопытство, заставившее внимательно осмотреть круглое помещение с одной дверью, оказавшееся подобием шлюза, с рельсовым путем от входа до иной стены помещения. Решив попробовать, он снова надавил на стену, и та сдвинулась. Сантиметр за сантиметром, тамбур-шлюз проворачивался. Пока не открыл скрытое за ним помещение, бывшее цехом очистки и обогащения ранее. Сейчас же там был только пол, стены, торчащие то там, то сям из стен балки, пара вентиляционных коробов, и бассейн. Он занимал примерно четверть от длины и всю ширину, прилегая к противоположной от входа стене. А самое приятное – он был проточным, пусть и комната стала сырой. За отдельную личную комнату пришлось побороться с самого начала, но спустя время и несколько шрамов его оставили в покое. Сильно раненый, он уменьшал производительность смены, а это сказывалось на кормлении всех. Для сородичей был прост, так как смерть одного, или нескольких из них, не уменьшала нагрузку на «бригаду».

С ненавистью осмотрев укрывающую тело сбрую, он провернул шлюз, входя в свою комнату. Сбрую обслуживающему персоналу полагалось снимать и одевать перед сменой, но это требовало времени. И они ее снимали только пару раз в неделю, перед купанием. И одевали почти сразу же. У самых старых из «номеров» она уже впечатывалась в тело, после снятия оставляя точно повторяющий узор из вмятин.

Дойдя до бассейна, он посмотрел на свое отражение. Приземистое тело на четырех мощных лапах, покрытое плотной шкурой. Вытянутая хищная морда. Кажется, для их создания за основу соединили медведей и крокодилов, или кого еще. Но теперь они были теплокровными, а шкура давала достаточную защиту от повреждений и охлаждения. Измененные связки не позволяли общаться на принятом у двуногих языке, но сотни улавливаемых слухом оттенков рычания позволили создать довольно развитый язык для общения с себе подобными. А для остальных это было бессмысленное рычание, которое принимали за подготовку к бою.

Устроившись в стороне от входа, где давно организовал себе подобие лежанки, он заснул.

***

А многими уровнями выше, в одном из надземных зданий, брат и сестра пытались спрятаться от поисковых отрядов. Спасало их только лучшее знание планировки. Заключая договор о союзе, родители не поставили в известность свою дочь. А после формальной церемонии их лифт неожиданно рухнул вниз. Партнерам оказался важнее доступ к небольшому цеху, что был в этом здании, чем жизни нескольких десятков соседей. Хотя их можно понять. Производство револьверов и патронов к ним, пусть без сложных станков, по сути – вручную, очень дорогой и ценный трофей.