Руины Тиррэн Рина. Пламя на углях

Глава XI. Планы и гроты

35 день элэйнана 1069 года от Серой Войны; Замок Лиррэ, Лэсвет, Странный мир

  Серафима потянулась, широко зевнула, машинально прикрыв рот рукой, и задумчиво погрызла кончик пера. Он неприятно и шерстисто скользнул по краю языка, она скривилась и мигом отдёрнула его от лица, уже не первый раз за утро отругав себя за оставшуюся с детства вредную привычку. Были бы здесь обычные шариковые ручки… Что грызть перья, что писать ими было не слишком удобно, но, к Серафиминому глубочайшему сожалению, приходилось довольствоваться этим. Ну почему же в Лэсвете не изобрели что-то более практичное, м? Ещё и магами называются… Неужели нет какого-нибудь удобного заклинания?

  Хотя, может, и есть, но ей оно, конечно, недоступно.

  Остаток вчерашнего дня она провела завёрнутой в плед в кресле у камина и с чашкой чая в руках, отходя после дождливой прогулки. Элэйнанский ливень проморозил её до самых костей, и Учитель уже в который раз за последнюю неделю упрекнул её в неосторожности, передав через служанку какую-то согревающую противопростудную микстуру. Волосы высохли довольно быстро, потёкший нос и запершившее горло от Магистерского зелья прошли почти мгновенно, а вот поднявшийся в душе шквал удалось унять только к вечеру. До этого дня Серафима предпочитала как-то не задумываться о том, какие чувства связывали их с Сильвестром до её потери памяти, и тем более не думала о нём как о ком-то, выходящем за рамки понятия «друг» – да она даже другом пока что могла назвать его лишь с большим трудом. А тут…

  А тут даже не слишком искушённой – вернее, совсем не искушённой – в подобных делах Серафиме было понятно, что именно он хотел сделать под тем деревом. И сделал бы, если бы Дракон его очень кстати не отпихнул. Да в тот момент она была готова расцеловать этого распрекрасного коня! Серафима совершенно не представляла, что делать с вдруг открывшейся ей в полной мере правдой. Спрятать голову в песок, притвориться наивной девочкой-ромашкой, даже не подозревающей о том, что могли с ней только что сделать, подождать, пока Вест сам ей скажет всё прямым текстом, чтобы точно не упустить ни одной детали и примириться с тем, что нет, ей не показалось, и его расположение к ней совсем иной природы, нежели дружеское?

  Сама она чётко понимала, что к Сильвестру не испытывает ничего. И дело тут было не в надуманной и несущественной разнице в возрасте длиной всего в три года или в том, что он не человек — просто высеченный из мрамора, совершенный как статуя Вест с горящим взглядом и нежными объятьями воспринимался только как друг или старший брат.

  Не как юноша, к которому можно испытывать влечение определённого характера.

  Возможно, конечно, что сейчас она думает так лишь из-за потери памяти, а ещё сезон назад они тайком целовались в тёмных уголках Замка, встречали на его крыше закаты и планировали будущую семейную жизнь в уютном гнёздышке с выводком пяти драконят, но что-то ей подсказывало, что такого не было. Иначе вряд ли бы Сильвестр молчал так долго, смиренно ожидая возращения её воспоминаний. Да и первое их столкновение было бы совсем другим – не ждал бы каких-то её ответных слов эмоциональный пылкий Вест, если бы знал, что его чувства взаимны. Если чувства имеют место быть, а не она сейчас понапрасну себя накручивает.

  Перед Сильвестром было почему-то очень стыдно, и от этого стыда Серафима не смогла избавиться даже на следующий день, проснувшись ранним утром. Однако утром вместе с Сильвестром вспомнились и его рассказы, и Инар Сион с его загадкой. На самом деле их с Вестом разговоры очень помогли: во-первых, из беседы о символах Семерых Серафима узнала о расе Забирающих, к которой бесспорно принадлежал юноша из её видения – вряд ли его змея была просто питомцем, а, во-вторых, она ещё раз услышала про Сердце Замка. Если бы не Сильвестр, она могла бы ещё неделю ломать голову над тем, какое же «неживое Сердце» имел в виду Младший Магистр, прежде чем вспомнить об упоминавшемся ранее вскользь артефакте. Загадка медленно, но верно разгадывалась, хотя Серафима до сих пор терялась в догадках по поводу того, что же она пообещала Инару Сиону и как же он узнал о том, что она ищет. Пока что она смогла дойти только до того, что он точно уверен, что она всё помнит – иначе вряд ли бы он говорил именно так.

  Серафиме очень хотелось встретиться с Младшим Магистром ещё раз — он определённо знал о её прошлом достаточно много, но тот словно старательно избегал её. В библиотеке его не было, хотя она пробродила по ней с два часа, пытаясь высмотреть его среди книжных полок, в кабинете – если верить невозмутимому слуге, с каменным лицом отправившему её обратно под предлогом, что Магистра Сиона сейчас нет, – тоже, а в личные покои она подниматься постеснялась, хотя и очень подмывало. Не хватало ещё, чтобы её застали в комнате одного из трёх верховных Магистров Белого Совета, будто мало ей этой глупой ситуации с «Хрониками» и зельем.

  Так что Серафиме оставалось лишь разгадывать странную загадку без посторонней помощи, мучаясь от разнообразных мыслей. То, что Пророчество находится в Замке, стало очевидным сразу же: «Ты найдёшь то, что ищешь, в Замке Лиррэ». Да и где же ещё быть Сердцу, с которым тоже всё было ясно. «И где за стеною стучит неживое сердце, что хранит Белый Совет». По сути, и оно хранит Совет, и он его хранит. А вот с остальными двумя элементами загадки всё было уже не так прозрачно. «Ты найдёшь то, что ищешь, в Замке Лиррэ, под тем местом, где свет сэрен мирэ поглощается цветком Солнца, и где за стеною стучит неживое сердце, что хранит Белый Совет». Сэрэн мирэ — солнце ночи, местная пародия на Луну. Оно всходило на западе, когда солнце дня садилось, и с рассветом исчезало на востоке. Цветком Солнца называлось здесь гербовое лэсветское растение, от изображений которого у Серафимы иногда начинало рябить в глазах. Однако в загадке явно имелись в виду не нашивка на форме у какого-нибудь слуги или барельеф над колонной, поскольку они физически не могли поглощать свет – даром, что волшебные.