Руины Тиррэн Рина. Пламя на углях

Глава IV. Эльфы

Утро 25 дня элэйнана 1069 года от Серой Войны; Фирмон, Кара, Странный мир

  Утром нового дня Мирэд проснулся с трудом. Большую часть ночи лекарь — а тёмный человек Фирэ́йн с куцым хвостиком оказался именно им — зашивал руку Зенора. Рука была плоха. Воздушное лезвие прорезало плоть почти до плечевой кости, сильно повредив несколько мышц и практически перерезав артерию, из-за чего Зенор потерял много крови. Но ему, впрочем, ещё повезло: в него попало заклятье далеко не самое мерзопакостное —  всего лишь Режущий Ветерок, который не препятствовал лечению раны, а лишь усиливал болевые ощущения. Если бы чаррусса задело тем же Режущим Ветром, то он бы истёк кровью за несколько минут. Раны от Ветра с трудом поддавались магическому лечению и не срастались сами.

  К счастью, подобных тяжёлых ран никто не получил.

  Кроме Зенора пострадал только Вард — ему прилетело по ноге Ранящим Дуновением, но это заклинание было самым слабым в цепочке воздушных боевых заклятий, и потому Фирэйн залечил его почти мгновенно. С раной Зенора ему пришлось гораздо сложнее, в первую очередь из-за того, что в «Красном Змие» не было приспособленного под операции помещения. Не нашлось в таверне и своего лекаря (хотя хозяин, морр[1] Нсайсс, тут же послал за ним одного из работников), и запаса трав и зелий, а у Фирэйна из подходящего к случаю было лишь обезволивающее и малое кровоостанавливающее зелья, которые совершенно не помогли.

  На Зенора, принадлежавшего сразу к двум расам, целительская магия действовала не всегда предсказуемо – кровь не остановилась, лишь пошла чуть медленнее, став вязкой как мёд. Мирэд как наяву помнил звучную ругань проклинавшего полукровок Фирэйна, вынужденного перетягивать рану какими-то тряпками – создаваемые им магические бинты рассыпались, едва касаясь рассечённого плеча; помнил, как очнувшийся Зенор плакал, щуря ярко-фиолетовые от боли глаза-хамелеоны, и выл так, что наверняка распугал всех жильцов таверны. Как через несколько минут мучений в комнату неожиданно ворвался незнакомый Мирэду Забирающий Боль и в считанные мгновения стянул артерию и порезанные мышцы, а после свалился на самого Мирэда, едва не сбив того с ног и пребывая в глубоком обмороке. Его змея, бледно-бирюзовая, сипло прошипела о том, что её Забирающий — господин Сэ́расс к’За́расс — является лекарем района Алых Теней и к ночи слегка утомился (а за лекарскую помощь такого плана берёт пятьдесят серебряных аспидов, но для сородича сделает скидку в пять монет). Бледный нервный Вард крепко выругался, но отсчитал озвученную сумму и положил в указанный змеёй мешочек на поясе Забирающего.

  Фирэйн глубоко вздохнул, поняв, что жизни Зенора уже практически ничего не угрожает, и выудил из воздуха тонкую магическую иглу. Пока Мирэд перетаскивал худого и неожиданно лёгкого господина к’Зарасса на кровать — не бросать же его на полу? — лекарь начал сшивать кожу. Зенор подвывал и кусал губы, но тех душераздирающих криков больше не было. Вард и тёмный-эльф держали его, не давая дёргаться, и тем самым облегчая Фирэйну работу. Через час рана была зашита и больше не кровоточила, но лекарь продолжал уже при свете свечей накладывать повязки и натирать шов какими-то пряно пахнущими травами. Закончил он только к середине ночи, когда в окно вовсю светило сэре́н мирэ́, солнце ночи. Выезжать же нужно было самое позднее на рассвете.

  Когда они уходили, наскоро перекусив принесённым подавальщицей завтраком, лекарь Сэрасс к’Зарасс всё ещё спал. Его змея прощально кивнула Мирэду головой и даже что-то прошипела, но он не запомнил что именно. Наверняка это была какая-нибудь дежурная фраза вроде «Обращайтесь к нам ещё, сделаем скидку как постоянным клиентам».

  Солнце дня только начинало вставать над горизонтом, а они уже выехали из Фирмона в сторону моря Меридэ́, к Ламенберу и его гаваням.

  Путь предстоял неблизкий — около недели, если ехать по главной дороге. Изначально предполагалось, что они срежут и поедут напрямик через поля и леса, но из-за раны Зенора — пусть и излеченной большей частью, но всё ещё причиняющей боль — этот путь стал бы слишком тяжёлым и медленным. Проще было двигаться по ровной дороге. Конечно, Зенор божился, что рана нисколько ему не помешает, но Вард быстро его… переубедил, ткнув в неё пальцем. Согнувшийся пополам и зашипевший Зенор наглядно продемонстрировал всему отряду, как меняется цвет его глаз с обычного голубого на ослепительно-фиолетовый.

  Поэтому их процессия рысью двигалась по главной дороге, что вела из Фирмона в Распутье — небольшой торговый городок на пересечении трёх дорог. Оттуда можно было относительно легко добраться и в Каарам, и в Ламенбер.

  Благополучно продремав около трёх часов дороги и управляя лошадью чисто механически, Мирэд проснулся, когда они проезжали осиновую рощицу. Кое-как разлепив сонные глаза и проморгавшись, он осмотрел их маленький отряд. Утомившийся за ночь Зенор мерно качался в седле, прикрыв глаза, Вард и Фирэйн тихо о чём-то переговаривались, странный эльф откровенно спал, чуть ли не похрапывая. Его конь спокойно бежал рысцой, не выходя из общего строя, несмотря на то, что остался практически без управления.

  Мирэд воспользовался случаем и решился всё же рассмотреть эльфа. При детальном осмотре стало понятно, почему же он вчера показался ему странным: от левого уха у него остался лишь ошмёток мочки (что не помешало, впрочем, этому ошмётку быть проколотым каплевидной серьгой с голубым камнем) да острый кончик с куском хряща. Выглядело это не то чтобы отвратно — Мирэд вещи и похуже видел, — но несколько специфически. Равно как и коротко и криво стриженые волосы — эльфы их так не носили, —  и металлические пальцы на правой руке, выглядывающие из-под длинного рукава. Как и очень холодный и язвительный не эльфийский прищур эльфийских бледно-голубых глаз.

— Что, никогда не видел эльфа, Забирающий?

  Голос, подтверждая его ожидания, тоже оказался не эльфийским. Возможно, когда-то он и был чистым и высоким, но сейчас звучал низко, хрипло и неприятно царапал слух.