Золота нить, цепочкой фото оформляя,
снимок украсила винтажным уголком,
где, среди роз, тот скрылся, кто им не знаком;
и зашептались розы, недоумевая...
с бутонами, слов обменявшись ароматом,
о том, что шёпот Зверя, в витки превращая
рифму для Ангела «ромашкового рая»,
так осветил девичий лик сиянья златом,
но тотчас замерли, ужасом застывая...
чувствуя, как взглядом вливает в лепестки
Хищник и счастья горечь и сладость тоски,
холодом строк горячность мыслей остужая:
«Доступность Анны, женщины простой-земной,
легко принять тому, кто избран только ею...
а я всё Недотрогою живу-болею:
так прикоснуться хочется — хоть плачь, хоть вой!
Чем можно Недотроги взгляд завоевать?
Кому-то слишком уж легко её обидеть,
а Волкодлака-Зверя можно ненавидеть
так, что меж строк стихов души не замечать?»
Отредактировано: 23.12.2018