Рыцарь на полставки или Разреши себе быть счастливой

Открытое окно

Прохладная родниковая вода заставила слегка вздрогнуть молодое тело. Пальцы только наполовину окунулись вглубь синевы. И тут же лёгкое пощипывание прокатилось по кончикам ногтей. Резкая боль, напомнила о вчерашнем приключении. Да, рану на большом пальце она ведь так и не омыла. Это ничего. Еще с детства, будучи на охоте с папой, она привыкла ложиться с немытым лицом и истерзанным телом. За что часто получала язвительные замечания типа: «Не стоит так себе запускать, славная охота не стоит даже мелких болезней», ну или «То, что на тебе, как на шальном псе, всё быстро затягивается ещё не повод подвергать тело увечьям преднамеренно».

Лёгкая ухмылка блеснула на лице между каштановых прядей. Она давно не видела своего отца. Хотя в голове, при воспоминаниях, чётко слышался тон командира и явно сдерживаемая брань. А воображение мгновенно рисовало несколько острые черты лица: волевой подбородок с ямочкой посередине, длинный нос и глубоко посаженые голубые глаза. Еще недавно ей казалось, что в ямочке на подбородке отца могла поместиться вся маленькая страна, в которой они жили. Народ любил рыжеволосого. Великий Виктор внушал страх в сердца завоевателей и надёжность и покой в жизнь народа.

Руки совсем онемели от холода воды. И когда хозяйка попыталась омыть ими лицо, ей удалось лиши хлопнуть неряшливо растопыренными пальцами по носу. Это моментально вернуло её в реальный мир. Ещё одно утро, ещё один день. Будет ли он похож на предыдущий?

Тем временем солнце уже было высоко. Слышался отчётливый топот дроворубов, шагавших на промысел и трескотня в хлевах. Так как башня была в самом центре замка и на самой макушке, из её окна можно было увидеть и услышать все восемь незамысловатых уличек деревушки. Они свивались в непонятную геометрическую фигуру. С высоты это больше напоминало гнездо некой неумелой птицы, которая так и не нашла себе пары, но гнездо таки свила. Если бы деревушку накрыло плотным снегом, то остались бы лишь проблески извивающихся уличных линий. Тогда можно смело назвать деревушку паутиной ловкого ткача. Но изрядно плотно натыканные мелкие домики, что трутся стеной о стену, совсем закрывают собою эту картину. Стоит отдать должное местным мастерам. Вопреки своим небольшим размерам, деревня выглядела более чем опрятной. Те же самые улочки были любовно ровно выложены камнями. А этим, во времена постоянных войн и сражений, не каждый город мог похвастать. Да и сами строения: идеально ровные, плотные стены, окна со стеклянными проемами. Местные крестьяне, при желании, могли бы посоревноваться в красоте домов со столичными торговыми лавками. Но даже не это привлекало к окну. Дело было в самих людях.

Потирая уже немного потеплевшие ладошки, женская фигура снова взгромоздилась на  «пуховый трон» выложенный подушками на подоконнике. Взгляд вновь устремился вниз. И тут же встретил знакомые силуэты.

Да, дело было в людях. Иногда она так увлекалась наблюдением, что совсем забывала о времени, сне и еде. Жизнь там внизу была настолько яркой, тёплой и близкой, что совсем затмевала тишину и уединённость этой башенной комнаты. Это всё они, простые пахари. Они живут одной семьёй. Из восьми улочек нет ни одного, кто идя на работу, поприветствовал менее пяти из них. Да и то лишь потому, что с жителями трёх остальных он поздоровается уже на поле.

Они одна семья. Это невозможная редкость. Но самое интересное во всей этой суматохе – дети. Мелкие проказники, не ведая всей прелести, в которой произрастают, то и дело наносят урон с разных окраин. В результате каждый день заканчивается скандалами на маленькой площади в центре у колодца с родниковой водой. Мамаши, как одна, пытаются выгородить своё чадо перед торговцами с пропавшими продуктами, лесорубами с разломленной повозкой или хозяином огорода, в который был вогнан соседский козёл.

Вся шумиха заканчивается поркой проказников и очередной болтовней о мирских делах, прогнивших досках и новом лоскуте ткани. Хотя в этом и заключается их счастье. И так каждый день.

Рыжеволосому папе это точно бы пришлось по душе. Особенно мастерски выложенные улочки. Он ещё при первом визите их отметил.

Вот только сам он, с того раза, здесь так и не появлялся. Таковы условия. Но они не запрещают по нему тосковать.

Тяжело вздохнув, девушка откинула голову назад. Очередное утро. У каждой живой души внизу был план ближайших действий. Какая-нибудь нелепая суматоха или неотложное занятие. А чем заняться ей? Не так уж и мало времени прошло с момента её появления в этом замке. А ничего кроме комнаты так и не было открыто. По правде говоря, и саму комнату изучала хозяйка,  восседая на большой кровати. Лишь взор. Не прикасалась ни к чему, кроме стола да кроватных подушек.

Рику всё не покидало ощущение, будто здесь есть ещё кто-то. И если она осмелится сдвинуть с установленного, истинным хозяином, места хоть один предмет – за этим тотчас последует этакая неприятность. Дело не в трусости. Этой девчонке с детства приходилось немало переносить. У страха было много места, но мало силы над ней. Дело было, скорее всего, в уважении. А может даже, лёгкой завести.

Предметы в комнате отличались изысканностью и тонким вкусом. Всё было выставлено в идеальном балансе. Даже не сочетаемые внешне предметы и материалы, сливались воедино без малейших проблем. Наблюдая за утварью, можно было начертать образ тонкой кисти, что выставляла на полках книги по цвету их обложки. Насыщенно-зелёные глаза, которые подбирали обделочную ткань себе в тон. Резной стан, который подбирал самые мягкие из подушек. И тонкие ноги, которые тихо шагали по ворсистому ковру, приближаясь к камину. Да, это точно было она. Смольные кудри прикрывали слегка вздёрнутые тонкие брови. А под ними виднелись большие изумрудные глаза. Такие глубокие, что они сливались с камином и тканью на угловых колонах. На мгновение ей показалось, что вся комната погрязла в зелени тропического леса. Влага только что прошедшего дождя наполнила воздух свежестью.