Рыжее наваждение или Что ж это за наказание?

Глава 14.

Лаура надела шелковое, темно-зеленого цвета платье, приобретенное несколько часов назад. В этом платье свободного покроя, с небольшим вырезом, длинными рукавами, как ей казалось, она не привлечет особого внимания. На этой одежде был как бы особый знак, предупреждающий: девушка просит за собой не ухаживать.

Но она не понимала, что мягко спадающие складки переливающегося шелка, под которыми угадывались плавные линии фигуры, делали ее очень сексуальной, намного более привлекательной, чем, если бы она была одета во что-то узкое и облегающее. Такое платье скрывает пленительную тайну, и эта тайна вызывает повышенный интерес к женщине — мужчина взглянет один раз, потом другой, и еще, и еще… Зачарованный даже не тем, что видит, а тем, что в состоянии вообразить.

К этому платью Лаура надела коричневые туфли на высоких каблуках. Она забыла, когда вообще надевала такие каблуки, но рядом с Германом нужно было выглядеть соответствующе. Придирчиво осмотрела себя в зеркале, подкрасила губы бежевой помадой и добавила немного блеска. В какой-то момент захотела стереть все, подумав, что Герман может и не оценить ее стараний, но передумала. Пусть ее юношеские мечты останутся только мечтами. Пусть хотя бы немного, но она побудет рядом с ним.

– Цветочек, пора выходить! – позвал Герман и Лаура вздрогнула.

Всего час назад он отвез Анечку к Максу и Наташе, успокоив девушку, что дочь никто не обидит. И вот теперь он приехал и ждет ее в гостиной. Наверное, опять стоит у рояля и смотрит на клавиши. Лаура не слышала ни разу, чтоб он играл сам, только когда учил Аню. Она знала, что он сочинял сам музыку, и когда-то обещал сыграть для нее. А еще она помнит, когда посреди разговора поспорил с ней, что напишет для нее музыку. И так и назовёт «Лаура». Это льстило ей,хотя понимала, что это всего лишь шутка. Но Тая тогда разозлилась, обвинила ее в том, что она положила глаз на Германа, что хочет его увести.

– Он не телок, чтоб уводить его. – огрызнулась тогда Лаура, а Тая кинулась на нее с намерением вырвать волосы или расцарапать лицо.

Ситуацию спасла мама, сказав, что приехал Герман и ждет во дворе. Тая злобно посмотрела на сестру и пулей вылетела из гостиной, а Лаура подошла к окну и немного отодвинула занавеску. Герман стоял у машины и разговаривал по телефону. Он не обратил внимания на Таю, а лишь открыл для нее дверцу машины, продолжая что-то обсуждать.

– Лаура! – голос Германа раздался совсем близко.

Это привело ее в чувства. Вынырнув из воспоминаний, девушка поспешила выйти из комнаты. Герман действительно был близко. Он, скорее всего, намеревался войти в ее спальню, но она его опередила. Сигов остановился, осматривая ее, а Лаура, как всегда, смутилась от такого пристального взгляда. Она боялась, что не понравится ему ее наряд, но другого у нее не было.

– Тебе очень идет это платье, Цветочек. –все же прокомментировал Герман и протянул руку.

– Спасибо. – ответила Лаура, подходя ближе и принимая ее руку.

Снова ее, будто током ударило и видение заслепило. Снова Тая смеется, а Герман ей улыбается, держа на руках Анечку. Лаура понимала, что это произойдет очень скоро и заметно занервничала. Герман тут же обнял ее и заверил, что долго там задерживаться они не будут. Он быстро решит вопросы, и будут свободны.

– Единственная просьба. – садясь в машину, попросил он. – Не разубеждай никого, что мы не вместе. Пусть старики думают, что я почти семейный человек.

– Хорошо, Герман. – несмело улыбнулась Лаура, глядя в окно.

***

– Милая. – проследив за взглядом Германа, произнес Фокин.

– Что? – переспросил Герман.

– Говорю, что Лаура милая и это платье ей идет. – усмехнулся Александр. – Я вижу, тебя зацепило.

– Не то слово. – нахмурился Сигов, все так же продолжая следить за девушкой. – Мы живем в одном доме уже месяц, а она или не замечает или не хочет замечать моих взглядом и намеков. При чем открытых намеков. – он замолчал, подождав пока мимо пройдут знакомые. – Я хочу её, но самое большее, что могу себе позволить это наблюдать за ней, иногда прикоснуться…. Я больше не могу вот так держаться в стороне. Она стала моим наваждением. Думаю, пора поговорить с ней. или я окончательно сойду с ума.

Александр был удивлен откровенности друга. Он не верил, что рядом стоит Сигов и все это говорит. Ведь Герман очень редко, когда вот так откровенничал, практически никогда. А тут такой монолог. Фокин внимательно смотрел на друга, не узнавая его. А Герман все следил за девушкой, которая стала его наваждением. Рыжим наваждением.

– Не думал, что ты так быстро попадешь на крючок.

– Я тоже не думал. – ответил Герман, а потом вдруг усмехнулся. – У меня ведь холодное сердце.

– Значит, оно нашло свой огонь. – Фокин похлопал друга по плечу. – Удачи тебе, только не наделай глупостей.

Герман не ответил. Он смотрел, как Лаура общается с гостями. Он не видел ее лица, но был уверен, что она улыбается. Чувствовал, что ей нравится вся эта роскошь, от которой он сам устал. Но Лаура практически не вкусила такой жизни. Она еще не знает, что все это великосветское общество насквозь пропитано фальшью, пафосом, интригами, сплетнями. Все это он может различить с первого взгляда. Но Лаура…. Больше пяти лет она не общалась с этим сбродом расфуфыренных «дам» и «джентльменов». Половина присутствующих ищут себе покровителей, а остальные – красивую игрушку. Сигов может на пальцах пересчитать, кто пришел сюда с женой или мужем и верны им.