Рыженький цветочек

Глава 12

В комнате за разговорами мы провели несколько часов, и я наконец смог узнать, что творилось в Хогвартсе за время, которое я тусил у Тома дома. По словам Кальвии и Гермионы, дело было дрянь. Поттера ели откачали после его феерического нахождения в Тайной комнате, и он недели через две ходил себе уже вполне здоровый. Правда, при этом, по словам Гермионы, вечно сидел с Дамблдором, который активно капал ему на мозги. Гермиона конечно выразилась по-другому, ведь Дамблдора она пока что боготворит, но её слова дела не меняют. Поттер ещё больше погрязает в интригах директора, что только на руку Тому.

О том, что Риддл оставил Поттера в живых не просто так, я понял сразу же, но до сих пор не мог себе уяснить, зачем Тому это нужно. Зато я абсолютно точно понимал, что в этом деле скрывается какой-то тонкий замысел, с помощью которого Том получит что-то ему очень нужное. Такое, что перевесит чашу весов в его сторону. Правда, всё равно было не понятно, почему он не избавился от врага тогда, когда он ещё не набрался особых сил. Хотя, если вспомнить канон, то Поттеру и не нужно было набираться этих самых сил… И именно в этом была зацепка.

Крестражи. Поттер — живое вместилище души, на которое Дамблдор поставил слишком многое, и в итоге выиграл, пусть и посмертно. Волдеморт убил последний свой якорь, и в итоге полностью развоплотился и умер. После, во время смерти Гарри, он видел жалкие остатки души Тома на вокзале Кинг-Кросс. Но даже знание этого не делали сколь-нибудь картину ясной. Наоборот, эти знания ещё больше всё запутывали.

Также я узнал, что Снейп остался перед Дамблдором белым и пушистым, так как, по его словам, Том его полностью обездвижил. Гермиона даже в мельчайших деталях припомнила, с каким выражением лица ей об этом рассказывал Гарри. Она видела, что Поттер не поверил в заверения Снейпа, и, тем не менее, не мог ничего сделать — Дамблдор в отличие от него, все слова Снейпа воспринимал за чистую монету. И тут либо Снейп с Томом как-то облапошили директора, либо же это ещё одна сторона игры с подставными шпионами. Правда, не факт, что в итоге всё окончиться хотя бы приблизительно так, как в каноне. Снейп там умер благодаря безумному Тёмному лорду, который попался на уловки Дамблдора. Эту мысль мне стоило раздумать намного более капитально, но… Но меня отвлекли от размышлений.

К нам в комнату нагло зашли несколько девиц и парней, принявшись нас разглядывать. Все они были старше нас всех, им было на вид лет по пятнадцать-семнадцать, и они считали себя чем-то вроде местной школьной власти. Ну по-другому этого и не назовёшь. Приходят, разглядывают, будто мы какой-то товар, примериваясь, как бы лучше нас использовать. Мне сразу же припомнился сочувствующий взгляд военного, и я нахмурился ещё сильнее под взглядами этих ребятишек. Дедовщина есть везде, и осознание этого испортило мне настроение ну очень быстро.

— Отлично устроились, мелкие? — заговорила до нас одна из девиц, на вид, самая наглая. Рожа у неё оказалась на диво потасканной, а голос — прокуренный. Сама она мне показалась просто отвратительной, и я поморщился в ответ на её слова.

— Молчите? Хорошо, — в разговор вступил высокий парень, смотрящий на нас взглядом прирождённого педофила. Он был старше всей этой компании, на вид ему было лет двадцать пять, и он мне не понравился ещё больше, чем говорившая девица. Они вдвоём, видимо, являются главарями, ведь остальные продолжают молчать, только слушают.— Значит, малышня, правила такие. Вы нас беспрекословно слушаете, не возникаете, не своевольничаете, и можете жить спокойно, — он неприятно ухмыльнулся, задержав свой маслянистый взгляд на мне. Гермиона и Кальвия, после того как он останавливал свой взгляд на них, съёжились, и придвинулись ко мне. Луна под взглядами остальных пересела к нам, взглянув перед этим мне прямо в глаза. И то что я увидел в них, мне сильно не понравилось.

— А если мы не будем следовать правилам? — подала голос Гермиона, и моментально замолчала после того, как верзила быстро подошёл к нам.

— Вы будете наказаны, — его голос звучал тихо, но взгляд говорил больше всего — я понял, как мы будем наказаны. Вообще, изначально было понятно, как нас будут третировать. И, пожалуй, в этой ситуации можно было только либо сдаться, либо бороться. Да и в любом случае, наш выбор ничего особо не изменит. Жизнь тут всё равно будет адом при любом выборе.

— Очень интересно, — посмотрев ему прямо в глаза, я презрительно хмыкнул. — Думаю, Тёмный лорд будет рад услышать о происходящем здесь.

— Тёмный лорд не вмешивается в процесс между учениками, — вклинилась потасканная, а я в ответ на это ответил только то, что пришло мне на ум. С ними сталкиваться нос к носу неразумно, но сделать то, чего меньше всего ожидают…

— Хелл Файр! — конечно, я немножечко спятил, но моя жизнь мне в разы важнее остальных, да и Кальвия вместе с Гермионой и Луной стали мне по-своему дорогими. А если сдаться, то над ними будут очень жестоко издеваться. И, кроме физического насилия и унижений, тут будет ещё и сексуальное. А такое я считаю по отношению к детям, которыми мы и являемся, низким и мерзким.

Вторя словам, с моей палочки выскользнул сгусток огня, моментально снёсший голову педофила, и оставив после него только обугленную головешку. Остальные громко завизжали, девочки за моей спиной наоборот — молчали, наверное, шокированные. Пламя с моей палочки всё продолжало литься, и я быстрыми движениями направил поток Адского пламени прямо на обалдевших полудурков, вздумавших мне угрожать.

На самом деле, Том наверное неправильно сделал, раз позволил мне почти прописаться в своей библиотеке. Я в ней вычитал слишком много опасного, часть из этого от тренировал, а другую, как Адское пламя, знал только в теории. Но это не помешало мне им воспользоваться.

Огонь, соприкасаясь с предметами одежды, стенами, полом, и постелями, очень быстро начал разгораться сильнее, пожирая всех своих жертв, как живых, так и мёртвых, с огромной скоростью. Я быстро соскочил с постели, и выбежал вместе с девочками из комнаты. В спину нам взревела пламя, начав пожирать пространство ещё и вне комнаты.

Мы все вчетвером попали под взгляды толпы старших учеников, которые, видимо, ожидали развязки происходящего в комнате. Конечно, они не были готовы к тому, что кто-то совершенно бешеный вызовет почти неконтролируемое заклинание. Хотя для меня, с моей силой воли, это получалось легко. Но мне не нужно этого показывать, да и вообще, зачем его контролировать? Пусть лучше сожрёт всех, кто будет не слишком расторопным, а выжившие после этого лезть ко мне с девчонками точно не будут.

Мы все выбежали из гостиной, и направились в один из лифтов, пока остальные пробовали в полном офигении всё потушить. Самые умные быстро задали деру, но в лифт, в который мы заскочили вместе с девочками, не попали. Хотя лифтов, ведущих в спальни всех курсов, было несколько.

— Джин, ну Джин… — принялась восклицать Кальвия, а Гермиона только смотрела на меня круглыми глазами, в которых читалось благоговение напополам с ужасом. Луна мне тепло улыбалась, наверное, ей понравилось моё решение проблемы. Или же она видела позитивный исход этой ситуации. Не знаю, одним словом. — Ты представляешь, что с нами сделают?

— Мне пофиг, — проговорил я, выходя из лифта, а тогда уже быстрым шагом пошёл в сторону преподавательского крыла. — Надеюсь, этих мразей сгорит как можно больше.

— И тебе не жаль живых людей? — запыхавшись, спросила у меня Кальвия, идя за мной следом почти бегом.

— А тебе бы себя жалко не стало, если бы я этого не сделала? — я остановилась как вкопанный, с недоверием разглядывая Кальвию. Такого человеколюбия я от неё не ожидал. — Ты себе хоть немного представляешь, что бы они с нами сделали, если бы не моё заклинание? Нет?! Я могу тебе доходчиво объяснить! — начал распаляться, но оказался быстро перебит вмешавшийся Гермионой.

— Я не знаю, где ты всё это время жила, Нолан, но если бы Джин дала слабину, то нас бы пустили по кругу! А после ещё раз, ещё раз, и ещё раз! И от нас, как от личностей, ничего бы не осталось! — слова Гермионы звучали очень здраво, и я благодарно ей улыбнулся, ведь если бы она не вмешалась, то я бы наговорил много лишнего. Например, слишком далеко бы зашёл в описаниях с тем, что с нами всеми могли бы сделать. Кальвия же на слова Грейнджер насупилась, хотя по её побледневшему лицу было видно, что она всё уяснила.

— А теперь давайте без тупых вопросов. Мы все здесь сами за себя, — я опять продолжил свой шаг, а после перешёл на бег, услышав, как некоторые старшие ученики уже почти догнали нас. — И никто нас защищать не будет.