Рыженький цветочек

Глава 13

—…круцио! — ужасная боль, выворачивающая все нервы на изнанку. Кажется, будто расплавленный огонь льёться по жилам, но не выплескивается на ружу. Не находит выхода, и продолжает дальше нестерпимо сильно мучать.

Крики девочек остались для меня лишь фоном. Далеким, и чем-то похожим на множественное эхо.

Наверное, единственное что не выключало моё сознание, была лишь жгучая, непрекращающаяся злоба. Я держался лишь на ней, и только из-за неё никто так и не услышал мой крик.

Когда мне раньше говорили, что девушки выдерживают боль в разы лучше мужчин, для меня это было чем-то таким, что смахивало на фантастику. Я просто представить себе не мог, как какая-то девчонка может выдержать в разы больше здорового парня. Наверное, это был один из стереотипов, вложенный в моё сознание с самого глубокого детства.

Сейчас же я на собственной шкуре ощущал то, что там, в другой своей жизни, из-за этой боли, смог бы лишь только визжать и корчиться от муки. Да, может быть физически я и слабее большинства мужчин, но выносливость… О, эта выносливость. Умение привыкнуть, перестать обращать внимание на раздражающие, болезненные факторы. Она делает меня в разы сильнее.

Наверное, лет через пять я смогу полностью не обращать внимание на такое досадное ощущение, как боль от заклинания. Или вообще на любую боль.

Когда болезненные ощущения начали отступать, я вдруг понял, насколько сильно дрожу. Подняться удалось не с первого раза. Я разглядывал свои руки, покрытые выступившими, почти чёрными венами. Наверное, белки в глазах полопались, иначе я не могу понять, почему они так сильно пекут.

Девочки почему-то не подходили ко мне, и я, подняв голову вверх, увидел, как военный, пытавший меня, сильно побледнел, глядя мне за спину.

— Когда я вверяю вам в руки детей, наделённых особым даром, я не имею ввиду то, что их будут пытать, — голос Тома в комнате прозвучал слишком громко, от чего я поморщился, дотрагиваясь руками до ушей, которые были подозрительно мокрыми. Мои подозрения подтвердились — на пальцах остались алые следы.

Облизнув губы, я почувствовал металлический привкус крови, и с равнодушием отметил, что они оказались потресканными и покусаными до мяса. Удивительно, как от агонии зубы не раскрошились.

— Эта студентка нарушила правила школы, — по дрогнувшему голосу военного было ясно, что он не вполне уверен в том, что говорит.

— Я давал вам особые указания по поводу этой студентки, разве не так? — голос Тома, предельно доброжелательный, испугал даже меня.

— Мой лор…

— Гаспар, ты меня разочаровал, — Том неспешно подошёл ко мне, повернул к себе, и даже присел на корточки, внимательно разглядывая всё то, что натворил этот Гаспар. Теперь я знаю его имя. — Убирайся, и сейчас же собери всех причастных к этому в Маорине!

Гаспар, кивнув, быстро вышел из помещения, после чего Том выругался, а тогда начал исцелять меня с помощью магии. Пара долгих минут, и я почувстовал значительное облегчение — боль наконец полностью ушла из моего тела, и я смог вздохнуть более или менее спокойно.

— А теперь, моя милая Джиневра, расскажи мне всё, что произошло, — а тогда, помедлив, добавил. — Во всех подробностях, — закатив глаза, я отошёл от Риддла, и посмотрел на девочек, которые почему-то молчали как мыши под веником. Только лица были заплаканные и бледные, Гермиона сжимала кулаки, и выглядела из всех самой воинственной. Самой храброй и несокрушимой. Глаза Луны блестели, но она имела почти такой же отстранённый вид как и обычно. Кальвию же потряхивало, и я видел, какое впечатление произвело на неё пытки меня.

Отвернувшись от девочек, я начал ябедничать Тому, смакуя ему каждый пинок и грубое слово, сказанное в мою сторону. По мере моего рассказа Том делался всё злее, и видел я это отнюдь не во взгляде или поведении. Я просто ощущал и понимал, что он в бешенстве. В одно мгновение меня даже самого накрыло, от чего в голове аж зазвенело, и появилось лишь желание расправиться с некоторыми личностями как можно более жестоко, упиваясь их мучениями.

— Хватит на меня воздействовать! — Риддл приподнял брови, а после расплылся в довольной улыбке, от чего я опять закатил глаза, и услышал в ответ громкий смешок. — И вообще, принеси мне моего Бармаглота! Почему мой кот находится непонятно где?!

— Северус отдаст тебе твоего Глотика, — я нахмурился. — Возвращайся в свою комнату, мы ещё успеем позже поговорить более обстоятельно.
 

***

В новые наши комнаты меня и девочек проводил стоящий около дверей маг, с лицом непроницаемым, и отображающим одновременно с этим сильнейшую скуку. Он смотрел на нас так, будто мы были чем-то не слишком интересным и не стоящим внимания. И, наверное, он бы быстро выветрился из моей памяти, если бы не необычные насыщенные фиолетовые глаза, в которые смотреть было слишком уж неприятно и неуютно. Складывалось ощущение, будто я заглянул в глаза не человека, а какого-то… зверя?

Новые комнаты не отличались от старых совершенно ничем, только, пожалуй, освещение из окна теперь приходило на солнечную сторону этой школы, окрасив комнату в золотистые с коричневым оттенки.

Около комнат мы сразу же разделились, и пошли по своим комнатам, после чего я быстро ушёл в душ, взяв полотенце и пижаму. Стоя под струёй воды, я наблюдал за тем, как с меня стекает чуть розоватая вода, а также с неудовольствием отметил, что Том так и не убрал все следы пыток с моего тела: вены всё также выглядели кошмарно, став почти чёрными. Особенно сильно вены были видны на руках и ногах, а также груди. И в общем, я бы сказал, что начал смахивать на красивенького рыжего зомбяка.

Выйдя из душа, я оглядел себя ещё тщательнее, углядев у себя на спине странные синие пятна, тоже чем-то похожих на выступившие вены, но, вместе с этим, очень отличающимися от этого. Покрутившись перед зеркалом так и сяк, я ещё придрался к покрасневшим белкам, и с недовольным видом пошёл в спальню, где мне, видимо, придёться жить как минимум год, если не больше. Луна сразу же после меня ушла в душ, и я наедине со своими мыслями начал раскладывать одежду.

— Джин! — Невой она меня после нашего памятного разговора больше ни разу не называла. — Ну наконец-то ты меня услышала… — она тяжело вздохнула, а я с недоумённым видом захлопал глазами. — Я тебя звала раз десять, не меньше.

— Я слишком сильно задумалась, — это было чистой правдой.

— Оно и видно, — Луна хмыкнула. — Пойдём в гостиную? Нам нужно поесть перед сном, этот день был слишком тяжёлым, — она сочувственно на меня посмотрела, и я скривился, согласившись с её словами.

В гостиной нас встретили насторожённо и холодно. Подростки смотрели на меня и Луну с опасением, и я с удовольствем отметил, что большинство из них видели то, что я натворил. Теперь, перед тем как к нам лезть, они раз десять подумают.

Спокойно поев перед насторожённой перешёптывающейся толпой, мы взяли с собой чашки с чаем, и ушли в спальню, по дороге позвав к себе девочек, которые успели с поздним ужином управиться в разы оперативнее нас.