Ржавое золото

Размер шрифта: - +

Тридцать два

***

Контанель пробудился, ибо шатер вдруг озарился ярким светом - засверкал просто-таки по-дневному весь потолок. Господин де Спеле сидел в кресле и пристально глядел на виконта широко раскрытыми, неподвижными глазами, и нечто нечеловеческое почудилось Контанелю в его взгляде и позе. Но вот де Спеле улыбнулся, такой доброй понимающей улыбкой, что, улыбнись так хоть один-единственный раз отец Контика, то наш юноша согласился бы обучаться торговому делу и не стремился бы познать тайны далеких светил. Но, увы! Не улыбнулся по-доброму отец Танелька, и улыбка де Спеле уже ничего не меняла, разве что память о себе приятную оставила, ибо разлука уже стояла между де Спеле и остальными. Оставались лишь кое-какие формальности.

- Контанель, выслушайте меня очень внимательно, - начал Срединный, гася улыбку. – Дело Цепи завершено, благодаря вам Ключ возвратился к хозяину. Вы получите вознаграждение. Но я кое-что добавлю. Видите ли, на мою рубаху покушались зубы и дубины, когти и мечи, кинжалы и шпаги, стрелы и копья, но вы единственный, не считая прекрасных дам, доверили ей слезы. Не хмурьтесь, это вполне достойный поступок и не только не пятнает вашу честь, а говорит о достоинствах вашей души. Посему я дарю вам исполнение одного желания. Когда жизнь станет вам горше смерти – позовите Дебдороя. Я приказал ему исполнить одно ваше желание.

- А Виола? И ей поможет Дебдорой?

- Виола? А, любовь, любовь... Это решите вы сами. Кто знает, что ожидает вас на жизненном пути... А мой вам совет: не вступайте в баталии, даже с Виолой. И еще... Держитесь подальше от любых богов. Человек не может с ними общаться безнаказанно. Постарайтесь позабыть и Цепь, и меня, Сделайте это сами. Я могу... наложить заклятие на память, но увы, рана будет слишком глубока, вы слишком многое позабудете. - Срединный говорил, с трудом подбирая слова, и лицо его сделалось усталым и словно постарело. Нет, ни морщины, ни дряблость его не изуродовали, но та неизмеримая древность, которую Контанель однажды почувствовал от Цепи и от пещерного ящера, проступала в облике де Спеле. На виконта словно бы дохнуло временем – чудовищным, беспредельным, которое не в силах ощутить человек. И парень замер, подавленный неимоверной глыбой безжалостного, равнодушного времени. Но де Спеле уже оттеснил свои странные непостижимые мысли и снова улыбнулся мягко и чуть насмешливо. – И вот что – успокойте свою совесть: вы не служили Злу, вы просто возвратили благородному существу его собственность.

- А Дебдорой? А черти, вампиры?

- Мы победили их, покорили. Они смиренно служили нашему делу. Ваши души не отягощены грехом, каяться вам необязательно. Впрочем, можете покаяться, если пожелаете, нам это уже безразлично.

- Я буду молиться о вашей душе! - горячо пообещал Контанель.

- Не стоит, ей уже уготовано место на небе, - непонятно улыбнулся при столь важных словах де Спеле. - Впрочем, и это нам не помешает. Итак, юноша, повторяю - никаких баталий! Больше советов дать не могу. Я недолго был человеком, я плохо знаю людей, а сейчас... слишком мы разные. Совет птицы вреден для рыбы и наоборот. Все. Пора. Подождите здесь.

Вот такой совет дал господин де Спеле виконту де Эй. Срединному, видите ли, не понравилось, что Контанель вызвался быть палачом для лесовиков (помните обманную речку и резвый мост?), что бедняге Реликту голову снес лихо, даже не подумав об обездвиживании, что влияние Цепи, данное ею могущество, пробудило именно агрессивность в милом парне. Конечно, можно понять Срединного, который набрался миролюбия и пацифизма у Старейшего, но ведь племя-то Старейшего было, во-первых травоядным, во-вторых, неуязвимым и бессмертным. Кто мог ему угрожать, чего им было делить, когда их всего-то было пять сотен на всю тогдашнюю Землю? Пасись - не хочу! Впрочем, эти мутанты, кажется, питались эфиром... Да нет же! Какие еще токсикоманы? Эфир - это по-нынешнему вакуум, хотя какой он «пустота»? Ладно, с этим пусть физики разбираются…

Значит так: человек - существо всеядное, ему мяса, рыбы, яйца и приправ подавай! Значит, убивай и пожирай братьев наших меньших. И обороняться следует, ибо некоторые из тех братьев безгрешных закусить не прочь уязвимым и смертным человеческим телом. А территориальные и прочие конфликты… Всегда, даже в нынешнее время, ратное искусство в почете. Словом, и один совет Срединного был Контанелю не весьма полезен. Вот насчет баталий с Виолой… Тут он оказался прав ох, как прав…

 

***

- Дед, дед, не тяни ты! Рассвет занимается, люди устали, и я не против завалиться спать.

- Что ж, передаю слово вам, молодой человек.

- Вовремя, ничего не скажешь! Я должен со всякой любовью разбираться?

- Вот именно. Поведайте нам, о, мой юный коллега, о Матильде и Виоле. Не забудьте упомянуть, что пылкая Матильда пыталась местами с Контанелем поменяться, дабы подкараулить де Спеле при возвращении. И Виола не прочь была бы оказаться в одном шатре с Нелем. И Контанель бы не возражал... Да только де Спеле их крепко запер.

- Дед, все-то ты знаешь! Может, и дальше о любви продолжишь? Уступаю очередь, так и быть. Загребай энергию!

- Угу, молодежь… Трудности их страшат...

- Ладно, продолжу, а то ты воспитанием моим займешься.



Алина Болото, Elena Kulinich

Отредактировано: 13.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться