С любовью, Лондон

Неделя поднятия школьного духа

— Доброе… утро, — откашлявшись, пробурчала я, ввалившись в кухню, как всегда, на самом интересном.

Мама стояла у мойки, намывая сковороду, а мой учитель риторики, прилипнув к ней всеми частями тела и фибрами души, обнимал её сзади. Услышав меня, эти двое мгновенно отклеились друг от друга и в один голос бодренько проговорили:

— Доброе утро!

В сотый раз прикинувшись, что ничего не заметила, я открыла шкаф и, ухватив упаковку мюсли, заняла свое место за столом. Рик тоже уселся и с аппетитом принялся уплетать яичницу, продолжая бросать на маму красноречивые взгляды, а та, заканчивая утренний душ тефлоновой сковородки, оглянулась через плечо и с лукавой улыбкой взглянула на мужа.

Интересно, это когда нибудь прекратится?!

Я и подумать не могла, что после тридцати люди могут вести себя, как влюбленные подростки. И смех, и грех, и… ведь не придерешься! Всё на законных основаниях.

— Кать, давай после школы сегодня встретимся и прошвырнемся по магазинам? Мы тут почти три недели, а дальше школы и Волмарта и носа не высовывали, — сказала мама, усаживаясь рядом с Риком.

— Сегодня не могу. Мы украшаем зал после уроков, а в пять у меня репетиторство, я же говорила.

— Точно, совсем забыла, что теперь под этой крышей живёт целых три педагога, — подперев ладонью голову, она с улыбкой разглядывала меня.

— Яблоко от яблони, — на весьма сносном русском поддакнул ей Рик и, одарив простодушной улыбочкой, подмигнул мне.

А моя ложка с геркулесом так и зависла на полпути ко рту. И когда он только научился так хорошо говорить на великом и могучем?! Ну не ночами же они там букварь читают? Хотя… кто их, тридцатилетних, знает.

— Кстати, что это за мальчик, с которым ты занимаешься? Как там его зовут? — нахмурив брови, мама защелкала пальцами.

— Ной Вудс, — еле слышно ответила ей.

— Ной, да, ты же говорила. У меня только девятые классы, и тех я ещё не запомнила. — Договорив, мама спрятала лицо за большой кружкой, и я уже было решила, что мы плавненько съехали с темы. Да не тут-то было! — И… какой он? Симпатичный? — допив чай и водрузив кружку на стол, поинтересовалась мама таким вкрадчивым тоном, что я проглотила свой геркулес, совсем позабыв прожевать его.

— Да… как сказать, — размышляя над ответом, я тянула время, наблюдая хитрую улыбочку на губах Рика, — скорее... обычный. Ничего особенного... чем-то Мишку Петренко напоминает. Такой же тощий и прыщавый, только Мишка умный, а этот… наоборот, — решив соврать для надёжности, заметила, как удивлённо вздёрнулись брови Маверика.

— Пригласи его сегодня к нам. Я «Шарлотку» испеку, чая попьете, позанимаетесь в кабинете Рика, — предложила мама, уставившись на мужа, — ты же не против?

— Конечно, нет, Джули, — тот покачал головой, приторно ей улыбаясь, — отличная идея!

— Ну все, решено! — шлепнув обеими ладонями по столу, мама поднялась со стула, — зови сегодня этого Ноя.

— Мам, может, не надо? — спросила ее, уже ощущая аромат безнадежно подгоревших пирожков.

— Надо, Катя, надо! — твёрдо заявила мама, — мы, русские – народ гостеприимный, что бы там про нас не писали американские газеты.

— Я… спрошу его, — промямлила, встретившись взглядом с Риком, который еле заметно пожал плечами и скосил глаза в сторону мамы, изображая замешательство.

Неужели проболтался? Эх, Маверик – Маверик, а я тебе почти поверила!

Все снова шло к тому, что к пяти вечера мне нужно было придумать очередное вранье, иначе наше четвертое за прошедшие неполные две недели совместное с Лондоном занятие обещало стать настоящей ошибкой резидента.

— Вот и умница! — кивнула мама и, бросив взгляд на запястье с часами, добавила, — мы опаздываем, ребята! Быстрее жуйте и по коням!

— Кейт, а где твоя пижама? — спросил Рик.

— Все вопросы к боссу, — ответила я, взглядом указав на маму.

— Чесноковы в публичных местах в пижамах не ходят! — тут же проворчала та, собирая со стола грязную посуду.

— Детка, но сегодня все придут в пижамах! — воскликнул Рик, передавая ей тарелку.

Святые угодники! Он назвал мою мать, завуча одного из крупнейших в России колледжей, «деткой»! Да как у него только язык повернулся?!

— Если у других нет своего личного мнения, это их проблемы! — продолжала гнуть свою линию эта «детка». — Моя дочь и за порог дома не выйдет в таком легкомысленном наряде!

Можно подумать, я собиралась?! Да у меня и пижамы-то приличной нет, чтобы в люди не стрёмно было выйти! И что только эти американцы не придумают! В Челябинске меня в пижаме на территорию школы хрен бы пустили, а потом ещё б на педучет поставили и к психологу отвели для тестирования уровня моей тревожности. А тут!..

Началось всё с того, что неделя, предшествующая Осеннему балу, была объявлена неделей поднятия школьного духа. И поднимали этот самый дух здесь весьма оригинально.

Понедельник посвятили латиноамериканской культуре, и значительная часть девчонок восприняла это, видимо, слишком буквально, заявившись в школу в образе Селены Гомес. На самом деле, это было дикое зрелище. Такого количества Селен Гомес на один квадратный метр, не видела, должно быть, ещё ни одна фан-тусовка этой певицы: белые, черные, толстые, худые… Ну да ладно, пес с ними, с этими Селенами! Идём дальше.

А дальше был вторник, что, по моему скромному мнению, оказался весьма забавным денечком. Провозглашенный Днём пиратства, он запомнился мне обилием Джеков Воробьёв и Капитанов Крюков. Даром, что ли, на рубеже XVII – XVIII веков Ньюпорт считался крупнейшим центром пиратства? Только вот костюмы у народа были так себе, поэтому понять, где – Джек, а где – Крюк, было не так уж и просто. И положение спасало только наличие какой-нибудь дурацкой загогулины, торчащей из рукава очередного псевдопирата.



Юлия Устинова

Отредактировано: 27.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться