С любовью, Смерть

Размер шрифта: - +

Продолжение 08.04.

Вечер прошел настолько бесполезно, насколько вообще бесполезным мог быть вечер. Полчаса мы лежали перед бубнящим что-то телевизором, жуя бутерброды. Лениво подрались подушками за последний, с сыром. Победила я: пока Ран тянулся за выбитым «орудием», я, не колеблясь ни минуты, затолкала бутерброд в рот, насколько влез. Так что приятеля, разогнувшегося из-за подлокотника с победным: «Достал!» ждал в конец обнаглевший хомяк с бегающим взглядом.

Хотя нет. Полезное все же было – мы сделали Дейлу перевязки, пришли к выводу, что скоро он окончательно оклемается, но вставать пока не разрешили. Чип понимающе фыркнул на нас и грозно рявкнул на собрата, едва тот дернулся, чтобы подняться на лапы.

Мы поняли, что больной под надежным присмотром и расслабились.

А мне все-таки нужно было рассказать Рану про визит отца. Конверт с «суммой» я хоть и скомкала, но выбросила не дальше собственного рюкзака. Такое количество нулей забыть было сложно, конечно, но вдруг когда-нибудь пригодится в качестве вещественного доказательства? Или напоминания о том, какой я была идиоткой.

Ран со скучающей физиономией потягивал сок из стакана, глядя в экран, где яркие, но до безобразия глупые рекламы, сменяли одна другую. Вот верблюд крупным планом улыбается в камеру, а после зачем-то рассыпается на цветастое драже, в которое тут же бегут нырять дети. Следом – ужин счастливой семьи, которая ну никак не могла бы оставаться такой счастливой, если бы не какой-то явно волшебный кетчуп.

Напарник скривился, нахмурился и переключил канал.

- Да. А я-то думаю, чего нам так не хватает в отношениях с папашкой. Кетчупа. Он все делает лучше.

…ну не могла я сейчас сообщить то, что уже никакими приправами не исправить! Ран выглядел измотанным, помятым, с нотками усталости во взгляде, заметными, наверное, только мне. А я – пусть и со скрипом, но признала, что просто трушу. Что мне просто не хочется оказаться тем самым гонцом, что принес дурные вести и остался без головы.

Хотя… наверное, в такой ситуации лучше остаться без головы, чем в панике пытаться прятать ее в асфальт за неимением песка.

- Кстати об отце… - Голос дрогнул. Ран, кажется, тоже. И нахмурился. – Он приходил на днях.

- Дай угадаю, - мрачно произнес напарник. – Хотел уговорить тебя отказаться от нашей всесжигающей страсти? Поди еще и денег предлагал, чтобы ты тихонько куда-нибудь за бугор отчалила?

- Почти, - замялась я. – Он назвал Дейла «вещью, которую я сломала». И намекнул, что я либо должна за эту «поломку» заплатить, либо... Только пожалуйста, не!…

Ран усмехнулся, не дав мне договорить. Да так, что мне захотелось медленно отползти спиной вперед в гардеробную, к сдувшейся Мари.

- Прости, я на минутку, - с ядовитым спокойствием изрек он, поднимаясь с дивана.

Отъехала в сторону балконная дверь, и ночная темнота поглотила напарника, оставив меня в зале одну. Я прислушивалась, как могла, к происходящему на балконе, искренне надеясь, что Ран не решит прямым рейсом выйти из зала – на асфальт. Хотя он скорее поможет проделать этот маршрут отцу.

Прошли долгих три минуты до того как дверь открылась снова, и вперед Рана в комнату влетел телефон. Фейерверк из деталей озарил дальний угол, я вздрогнула и едва не вжалась в подушки с мыслью, что и со мной подобное сотворить в порыве гнева с него станется.

Напарник же с показным спокойствием прошествовал к барной стойке, плеснул воды в стакан, подержал в руке и, не отпив, поставил обратно, после чего произнес:

- Надо было с балкона кидать. Осколки бы убирать не пришлось.

- А я бы потом удивлялась, почему не могу до тебя дозвониться, - позволила себе нервную усмешку я. – Так хотя бы буду знать, почему.

Стоило ли спрашивать, о чем был разговор?

- Зачем тебе мне звонить, когда я всегда рядом? – Ран, как ни в чем не бывало, упал рядом со мной на диван.

- Практика показывает, что ситуации разные бывают, - вздохнула я, припомнив разом и посиделки Рана в мусорных баках, и свою беготню от жнецов.

- Не боись, моя леди. - Напарник беспардонно обхватил меня за плечо и притянул к себе. – Я верю, что если буду умирать, то ты это почувствуешь и прибежишь. Возможно, даже ради того, чтобы добить, отыгравшись за все годы мучений.

- Что отец сказал? – Я осторожно подцепила его за палец и вынырнула из-под руки.

- «Ран, я твой отец…», - прохрипел напарник.

- А серьезно? Если ты не заметил, то я некоторое отношение к этой ситуации имею. Хотелось бы оставаться в курсе.

- Да что он мог сказать? – хмыкнул Ран и, пародируя отцовские интонации, ответил: – «Арандар, мы ведь взрослые люди, предлагаю не устраивать истерик по телефону, если, конечно, ты или твоя, с позволения сказать, девушка не побоитесь прийти и поговорить с глазу на глаз…»

- А может нам «расстаться» и дело с концом? И нам спокойно, и ему…

- Нет уж, - хохотнул Ран, скрестив на груди руки. – Во-первых, теперь он, скорее всего, не поверит, решит, что мы ему лжем ради того, чтобы он от нас отлип. Во-вторых, даже если поверит, то решит, что может на меня давить и иметь с этого желанные результаты. А я категорически против. И в-третьих – не хочу. Так что торжественно предлагаю начать огребать от моего родителя за дело!

И нахально подставил мне вытянутые трубочкой губы, словно в ожидании поцелуя. Недолго думая, я выхватила из лежащей на тумбе стопки журналов первый попавшийся и припечатала Рана «лицом с обложки». Лицо с обложки наудачу оказалось очень бородатым, со сплошной, густо проросшей бровью и соблазнительным лозунгом: «Моя мечта еще не нашлась, но я верю, что судьба сведет нас…»



Ольга Шермер

Отредактировано: 18.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться