С любовью, Смерть

Размер шрифта: - +

Продолжение 06.08.

Устало опустившись прямо на пол рядом с кроватью, я спиной прислонилась к тумбочке.

Тишина, растекшаяся по палате, нисколько не успокаивала. Заставляла прислушиваться к тихому дыханию да пускала мрачные мысли в подсознание.

- Ты меня как-то просил спеть тебе колыбельную. Если честно, я даже не помню ни одной. Отрывки лишь какие-то. Хотя это не только песен касается. Глупо, наверное, но я хорошо помню мамин запах – он словно въелся в один из ящиков комода, видимо, она когда-то в нем духи свои разлила. А лица ее – нет. Только голова начинает болеть, когда вспомнить пытаюсь. Наша жизнь все сильнее нам не принадлежит. Согласись, забавно звучит, с учетом специфики нашей профессии? – Я хмыкнула и замолчала, точно действительно давая Рану время на ответ. Вздохнула. – Ладно. Уговорил, бес красноречивый. Только не вздумай мне это припоминать, слышишь? Кивни, если понял. – И выглянула из-за тумбочки, чтобы не пропустить момент согласия. А вдруг?..

Согласия не последовало. Я вздохнула снова, перебрала в голове какие-то обрывистые строчки, и тихо напела:

 

Белая ночь над заоблачной гаванью,

Белая дымка над сизой рекой…

Тихою поступью, облаком палевым,

Скоро ты снова вернешься домой.

 

Ран спал. Может быть, конечно, притворялся. А может, действительно ничего не слышал. Во второе верилось проще, но первое было желаннее.

 

Ветер бессовестный, что в твоих странствиях?

Есть ли за радугой призрак пути?

Кто там укроет тебя пледом ласково,

Утром спокойно позволив уйти?..

 

Спросил бы меня кто-нибудь, зачем вообще спящему - колыбельная, я бы пожала плечами. Понятия не имею. Я просто не знаю, о чем думать и что говорить. А сидеть молча у кровати, словно у гроба, мне было слишком страшно.

 

Тихая музыка, пламя в подсвечнике,

Голосом сотканы грани миров.

Я не отдам тебя огненной вечности,

Я не оставлю тебя в мире снов.

 

 

Видимо, я слишком верила в то, что проснусь – и Ран уже будет здоров и бодр, а от того тоска накатила с новой силой, когда утром обнаружилось, что он так и не пришел в себя.

На рассвете нас навестили Хранители. Обследовали напарника, сказали, что мне стоит сходить к Теннанту, дабы он взглянул на мой перелом, снял гипс и отправил домой. И смотрели на меня со смесью умиления и сожаления, когда я спрашивала, а могу ли я тут остаться, в палате? «Конечно, можете, но оно вам надо? Он, может, не проснется еще неделю, две, месяц… Так что же вы, так и будете здесь сидеть? Вам тоже ведь отдыхать надо. Хотя бы сходите, кофе попейте».

Кофе я не любила. С гипсом было неудобно. Без Рана – паршиво.



Ольга Шермер

Отредактировано: 14.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться