С любовью, Смерть

Размер шрифта: - +

Продолжение 27.09.

- А ты не боишься, что он тебя кому-нибудь выдаст?

- Предлагаешь нагнать его и запугать, что с ним будет то же самое?

- Нет. Нагнать и попросить никому не рассказывать.

- Знаешь, моя леди, мое внутреннее чутье подсказывает, что он даже не в курсе, что стал свидетелем чего-то экстраординарного. Тут же как с детьми: если ребенок выругался, а взрослые принялись вслух ужасаться, то чадо понимает, что что-то в этом слове такое «магическое» и необычное есть. И начинает его повторять – либо чтобы вновь произвести фурор, либо просто из вредности. Но если взрослые не подают вида, то дитё быстро слово забывает, поскольку ничего интересного в нем не оказалось.

- Ты подпольно получал звание детского психолога?

- Я как-то не мог уснуть, а мозгу срочно понадобилось выяснить, как много спят морские котики, сколько ступеней до высокого Хротгара, как вычислять дискриминант и что делать, если ребенок матерится. Последнее вылезло в предложенных на сайте статьях, я не смог упустить такую возможность для саморазвития. Шесть тысяч семьсот пятьдесят пять, кстати.

- Чего? – вновь не уследила я за блуждающей мыслью напарника.

- Ступеней. До Хротгара. Ну, это так, чтобы ты знала.

- Даже не буду выяснять, что это.

- Могу рассказать, - уже у машины предложил напарник. – Очень интересно, между прочим.

- Сейчас ничего не сможет заинтересовать меня больше, чем желание вычислить того, кто наведывается к Вигельсонам.

- Можно слежку за домом поставить. У меня где-то была крохотная камера для записи утех различных…

- Начинаю думать, что Вигельсон был не так уж и не прав, называя тебя сумасшедшим.

- Ну, не меня, а нас – это во-первых. Во-вторых, мне всегда было интересно, чем Чип и Дейл занимаются, когда меня нет.

Мотор «Агресты» мягко заурчал, и машина двинулась с места.

- И чем же? – вяло отозвалась я, понимая, что напарник теперь не уймется.

- Не поверишь. Спят. От этих псов моя жизнь буквально зависит, а они спят!

- Если ты так беспокоишься за свою жизнь, мог бы выпускать их, как делают другие владельцы аст.

- Вот еще. А если они пострадают? Я же себе этого не прощу.

- А что если пострадаешь ты? Что будет с ними?

- Будут питаться отборными деликатесами у Лира. Огребать от его кошака. Жизнь асты прекрасна и удивительна даже с адекватным хозяином. К тому же, я уверен, ты тоже не оставишь их без заботы.

- Дурак.

- Это еще почему? – улыбнулся Ран.

«Потому что я, скорее всего, свихнусь, если мне снова придется сидеть у твоей кровати не зная, очнешься ты или нет».

- …я все равно не понимаю, - резко переключилась я, - как связаны наши проклятия и почему я не могу забрать твою душу.

- Вообще-то ты ее давно забрала, - усмехнулся напарник. – Не в физическом, правда, смысле. А вообще я ведь хотел нормально объяснить, но ты была немного на взводе. Это так называемая «иерархия проклятий». Не может простое «несчастье» уничтожить саму «смерть».

- Значит все-таки твоя душа…

- На месте, моя леди. Нет в этом никаких секретов и тайн.

- Ты поэтому меня не боишься?

- Не поэтому. Тебя я никогда не боялся.

В задумчивости я прикусила губу, любуясь на мелькающие за окном огни.

- Почему?

- Очевидно же, - спокойно отозвался Ран, не отводя взгляда от дороги.

- Для меня – не совсем.

- Сама подумай. Я не боюсь своего отца, который способен сдать меня на опыты и наградить проклятьем. Не боюсь брата, который, чтобы спасти меня от отца, готов на все. Не боюсь чокнутых мутных душ, от которых вообще неизвестно чего можно ожидать. Не боюсь ни смерти, ни проклятий – я к ним привык. Не боюсь твоей «карающей длани», потому что… - На секунду взгляд его потерялся, забегали зрачки. – Потому что за тебя я боюсь намного больше, чем тебя.

Дрогнуло сердце. Забилось загнанной в клетку птицей. Застряло в районе солнечного сплетения такое глупое, но закономерное очередное «почему?», когда Ран, все так же не глядя на меня, произнес контроль ное:

- Потому что люблю. И больше ничего не имеет значения, уж прости.

- За что? – тихо спросила я, растерявшись окончательно.

Перекручивала услышанное в мыслях, пытаясь найти подвох, уловить привычную шутливую нотку, обнаружить хоть малейший намек на то, что это не всерьез.

И не находила ничего.

Только какую-то тоскливую обреченность.

Ран молчал. Я протянула руку, желая коснуться его, но приятель вздрогнул и отстранился. С досадой качнул головой, указал на дорогу, мол, не сейчас, не отвлекай, мы ведь разобьемся - хотя не помню, чтобы раньше это его останавливало.

Трижды я порывалась что-то ответить. Трижды терпела фиаско. Не вязались слова в предложения, а чувства не облекались в слова. Только странное тепло разливалось там, где жила душа.

Непривычное, но знакомое.



Ольга Шермер

Отредактировано: 18.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться